Сянлань наклонилась, подняла с земли опавший цветок и поднесла его к носу. Когда она повернулась, чтобы уйти, внезапно заметила человека, стоящего за вторыми воротами. На нем были роскошные одежды, сам он был статным и высоким, с бровями-мечами и глазами-звездами1, широким лицом и прямым носом. Облик его был величественным, под носом уже виднелись усы. Хотя он был молод, в нем чувствовалась зрелость. Сянлань поспешно скрылась с глаз, подумав: «Откуда здесь взялся этот мужчина, да еще такой дерзкий — заглядывает во внутренний двор… Судя по его одежде и властному виду, он не простой человек, наверняка какой-то важный чиновник».
Вскоре Лин Цин высунулась из окна и позвала Сянлань в дом пить укрепляющий отвар. Сянлань отозвалась и пошла назад, не удержавшись и оглянувшись еще раз. Тот человек все еще стоял у вторых ворот и смотрел внутрь. Она поспешно отвернулась, подобрала юбки и быстро вошла в дом.
Юань Шаожэнь увидел, что Сянлань ушла, глубоко вздохнул и медленно прикрыл лицо рукой. Эта женщина, должно быть, и была той самой бяомэй Линь Цзиньлоу. Ее манеры и облик до боли напоминали его старую знакомую — Шэнь Цзялянь, внучку Шэнь Вэньханя, первого советника при покойном императоре. Позже она последовала за своей семьей в ссылку, когда те впали в немилость. Десять лет назад он взял ее в дом наложницей, а теперь она — лишь горсть земли на поросшей травой могиле.
Он стоял неподвижно, глядя в пустой двор, где легкий ветерок стряхивал на землю увядшие лепестки2.
Сянлань выпила отвар, и ей стало скучно. Захотев развеяться чтением, она попросила Лин Цин сходить в библиотеку. Та, поискав, принесла лишь пару сборников стихов и две сутры. Сянлань лениво листала их, а Лин Цин и Лин Су сидели рядом, перешивая одежду и изредка переговариваясь вполголоса.
Ближе к полудню, когда пришло время обедать, внезапно поднялся ветер. Небо быстро потемнело, и пошел мелкий, частый дождь. Лин Су поспешила закрыть окна:
— Надо же, дождь пошел. Найнай нужно накинуть что-нибудь потеплее, — приговаривала она, накрывая на стол.
На кухне приготовили четыре блюда и суп. Так как Сянлань только оправилась от болезни, ничего жирного или тяжелого не подавали — лишь два-три изысканных овощных блюда, нежный белый тофу и тарелку с фруктами и сладостями. Пока Сянлань ела, вернулся Линь Цзиньлоу. Его одежда местами промокла. Он сказал Сянлань:
— Ты ешь, ешь.
Сам он взял полотенце и вытер лицо, а служанки бросились открывать сундуки, чтобы достать чистую одежду.
Линь Цзиньлоу приехал в Янчжоу в спешке и не взял с собой вещей. В усадьбе оставалось лишь две смены его старой одежды. Недавно, когда он покупал наряды для Сянлань, он прикупил и себе кое-что, но лишь для официальных выходов.
Умывшись и переодевшись, Линь Цзиньлоу сел рядом с Сянлань. Окинув взглядом стол, он произнес:
— Подайте еще пару блюд. Днем на приеме я почти ничего толком не съел.
К счастью, на кухне все подготовили заранее, и вскоре принесли два свежеприготовленных блюда. Выглядели они аппетитно, хотя и не были деликатесами. Линь Цзиньлоу хоть и знал толк в еде, годы службы в армии сделали его неприхотливым — он взял палочки и принялся за еду.
Сянлань к тому времени уже закончила трапезу, но, поскольку вернулся Линь Цзиньлоу, она не могла просто уйти. Она оставила полмиски супа и сидела рядом, безучастно глядя перед собой. Хотя она уже не боялась Линь Цзиньлоу так сильно, как раньше, наедине с ним все равно чувствовала неловкость. Это было странное ощущение, которое она не могла объяснить, и ей оставалось лишь терпеть это тягостное чувство.
Линь Цзиньлоу бросил на нее взгляд и положил ей в тарелку кусочек нежного пирожного.
Сянлань посмотрела на него.
Линь Цзиньлоу прожевал еду и сказал:
— Поешь еще. Ты болела эти два дня и ела совсем мало. Опять похудеешь, а ведь только-только начала приходить в форму.
Сянлань тихо отозвалась, но смотреть на пирожное не могла. Она лениво поворошила его палочками и от скуки проделала в нем несколько дырок.
- Брови-мечи и глаза-звезды (剑眉星目, jiànméi xīngmù) — традиционный канон мужской красоты, описывающий густые, приподнятые к вискам брови и яркие, сияющие глаза. ↩︎
- Увядшие лепестки (乱红, luànhóng) — литературный образ опавших цветов, символизирующий угасание весны и печаль. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
