— …От неё так и веет лисьим очарованием. Ц-ц, такие хрупкие с виду женщины на самом деле самые подлые, ядовитые и ненавистные. Перед мужчинами они вечно прикидываются жалкими и беспомощными, то в слёзы, то в обиды — и не поймёшь, сколько этой одурманивающей похлёбки1 они им вливают. А стоит мужику размякнуть, он и жену, и детей напрочь забывает, — Цзяо Ши смотрела на Сянлань искоса, её густые брови гневно взметнулись вверх. — А я-то думала, она из приличных, оказывается, всего лишь служанка, пробравшаяся в постель.
Некоторое время назад третий господин Дай — Дай Жун — пригрел одну служанку и едва не прижил с ней ребёнка. Цзяо Ши тогда устроила жестокую расправу, но и сама изрядно пострадала, получив прозвище Львица с восточного берега реки2, так что сейчас злоба в её сердце кипела с новой силой.
— И ведь мужики на это клюют, у всех кости гнилые. Возносят это семя рабов выше собственных жён, да их всех громом небесным поразить мало, — с полуулыбкой отозвалась другая женщина, бросив пару взглядов в сторону Сянлань.
Чжао Юэчань прикрыла рот веером, в душе злорадно посмеиваясь. Ранее Цзяо Ши, увидев Сянлань у озера, похвалила её красоту и спросила о её происхождении, на что Чжао Юэчань ответила:
— Уж мне-то её прошлое прекрасно известно. Она из самого низкого рабского отродья и, пользуясь смазливым личиком, не раз соблазняла мужчин. Поговаривают, у неё со многими были шашни. Такую распутную девку следовало бы выгнать в шею, да только Линь-да-е… Про его нрав вы и сами знаете, ах… язык не поворачивается сказать… Эту потаскушку продали в бордель, уж не знаю, в какой грязи она там валялась, но этот неразборчивый господин из семьи Линь подбирает всё подряд. Маленькая развратница совсем его охомутала, хозяйка и била его, и ругала, а он её из рук не выпускает. Я тогда пыталась его вразумить, да только сама в немилость попала, возненавидел он меня, будто я и не человек вовсе… — с этими словами она промокнула уголки глаз платком.
Дамы, собравшиеся с ними, были из круга близких друзей семьи Дай. Все они знали, что Чжао Юэчань прежде развелась с мужем из семьи Линь и вышла замуж снова. Видя, что Чжао Юэчань хороша собой, рассудительна и приятна в общении, они прониклись к ней симпатией. К тому же за Линь Цзиньлоу закрепилось прозвище Тиран, и слава о его похождениях гремела повсюду, поэтому они охотно поверили лживым речам Чжао Юэчань. Теперь они смотрели на Сянлань с отвращением и без умолку пересуживали её.
Пока они увлечённо сплетничали, служанка Сяо Цзюань, а также Юэ-эр — служанка Чжэн Цзинсянь — и ещё несколько девушек болтали в соседней комнате и слышали каждое слово Чжао Юэчань и остальных. Сяо Цзюань густо покраснела от ярости, прошептала проклятие, стиснув зубы, и пулей выскочила наружу. Юэ-эр же подумала: «Ранее Линь-да-е просил нашу хозяйку присмотреть за Сянлань. А теперь пошли такие слухи. Если репутация Сянлань пострадает, ей придётся несладко, да и Линь-да-е потеряет лицо. Нужно доложить об этом хозяйке». С этими мыслями она направилась в главный зал, где Чжэн Цзинсянь беседовала с несколькими знатными дамами в летах, подошла к ней и тихонько прошептала всё на ухо.
Чжэн Цзинсянь опешила и посмотрела на Юэ-эр:
— Это правда?
Юэ-эр кивнула. Чжэн Цзинсянь на мгновение нахмурилась, хотела было встать, но передумала. Расправив складки на одежде, она равнодушно произнесла:
— Я поняла, иди.
Юэ-эр отступила.
Чжэн Цзинсянь держала чашку, помешивая чайной крышечкой листья. Будь на месте Сянлань кто-то другой, она бы, пожалуй, вмешалась. Она прекрасно знала, что за человек Чжао Юэчань, и презирала её. К тому же карьера Линь Цзиньлоу сейчас шла в гору, даже её отец говорил, что с ним нужно считаться. Линь Цзиньлоу был проницателен, умел ладить с людьми и ловко вести дела. Создавая образ верного подданного, пекущегося о народе, он умудрился на собственные средства содержать частную армию и сражаться за государство. При этом он не выставлял свои заслуги напоказ и не вёл себя вызывающе. Редко кто в таком возрасте обладает подобным самообладанием, неудивительно, что император и старейшие сановники благоволят ему. Кто знает, каких высот он достигнет в будущем? Уладив это дело, она могла бы укрепить добрые отношения с Линь Цзиньлоу. Но вот Чэнь Сянлань… Она вызывала у неё лишь неприязнь.
Ещё до свадьбы с Сун Кэ, когда она была гостьей в его доме, она своими глазами видела, как нежен он был с Сянлань. Сун Кэ, обладавший покладистым характером, пошёл на конфликт с двумя дочерями из семьи Линь ради Сянлань — настолько сильно он её ценил. Но ещё невыносимее было то, что он смотрел на Сянлань с глубокой, трепетной любовью — до сих пор Сун Кэ никогда не смотрел так на саму Чжэн Цзинсянь. Когда она настояла на браке с Сун Кэ, она уже была готова к тому, что Чэнь Сянлань войдёт в дом наложницей. Внешне она выказывала безразличие, но втайне готовилась к борьбе. Как могла женщина низкого происхождения, обладающая лишь красотой, тягаться с ней — законной женой из знатного рода, чья семья могла обеспечить Сун Кэ блестящее будущее? Она верила не столько в свою способность контролировать ситуацию, сколько в могущество своей семьи и в выбор Сун Кэ — ведь в конце концов он выбрал её. Услышав тогда, что Чэнь Сянлань сама попросила разрешения уйти, она вздохнула с облегчением. Ей казалось, что на этом всё кончено, но она никак не ожидала встретить её здесь сегодня. Вспомнив потерянный вид Сун Кэ, Чжэн Цзинсянь почувствовала острую боль в груди. Поэтому, когда Юэ-эр рассказала ей о клевете Чжао Юэчань, она испытала тайное удовлетворение и даже возбуждение. Она твёрдо решила не вмешиваться.
- одурманивающая похлёбка (灌迷魂汤, guàn mí hún tāng) — китайское образное выражение, означающее попытку затуманить чей-то разум лестью или ложью. ↩︎
- Львица с восточного берега реки (河东狮, hé dōng shī) — идиома, описывающая властную и свирепую жену, держащую мужа в страхе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
