Сянлань поспешно спросила:
— Который час? Банкет уже закончился?
Лин Су ответила:
— Не беспокойтесь, найнай, делами на банкете заправляла Шу Жань-цзецзе, всё прошло гладко. Вы были так внимательны и всё подготовили заранее, Шу Жань-цзецзе оставалось лишь приглядывать. Гости по большей части разошлись, их провожала Эр-найнай. Только пир у господ в передней части дома еще не закончился — некоторые всё еще играют в кости и пьют вино. Маленькие актеры1 сменились и теперь поют гражданские пьесы.
Сердце Сянлань только сейчас успокоилось, но в то же время ее охватил стыд: при ее нынешнем виде любой бы понял, какими «добрыми делами» она занималась. Лин Цин и Лин Су видели, что Сянлань очень стыдлива, и переглянулись. Лин Цин сделала вид, будто ничего не заметила, и с улыбкой спросила:
— Найнай не проголодались? Желаете чего-нибудь поесть? Да-е сказал, что сегодня уже поздно, а завтра рано утром Сан-е вместе с Сан-найнай возвращаются в Цзиньлин, так что найнай тоже следует пойти их проводить.
Сянлань, превозмогая смущение, поднялась, умылась за ширмой, переоделась и причесалась. Лин Су принесла две тарелки блинчиков с морской капустой и растительным мясом, а также миску супа. Сянлань была очень голодна и съела всё дочиста. Когда она полоскала рот и мыла руки, вошла Шу Жань и доложила:
— Гости во внутренних покоях разошлись, остатки пиршества убраны. Посуда, утварь, скатерти и чехлы для стульев сданы на склад. Прошу у найнай ключи, чтобы свериться со списком.
Сянлань велела Лин Цин принести их. Ей пришлось вместе с Шу Жань заняться проверкой. Сначала убрали ценные вещи, а остальное заперли в комнате, чтобы окончательно разобрать на следующий день. Сянлань достала из рукава маленький золотой слиток и вложила в руку Шу Жань:
— В эти дни ты потрудилась на славу, купи себе чего-нибудь вкусного, чтобы восстановить силы. В это время каждый приложил усилия, позже я доложу Да-е, пусть он всех вас наградит.
Шу Жань улыбнулась:
— Найнай щедра, и нам перепало от ее милости. Сегодня Да-е уже раздал прислуге хунбао2, даже старухи-уборщицы получили по сто монет. — Она немного помолчала и добавила: — Да-гунян и Эр-гунян вернулись домой. Только что они говорили мне, что хотели бы побеседовать с найнай, но услышали, что найнай нездоровится и она легла спать, поэтому не осмелились беспокоить. Сегодня они заночуют дома и, скорее всего, еще не ложились. Если у найнай есть свободная минутка, не лучше ли навестить их?
Сянлань подумала про себя: «Шу Жань и впрямь распорядительна и тактична, обо всём позаботилась, не зря Линь Цзиньлоу так ценит её». И с улыбкой произнесла:
— Ты совершенно права, я сейчас же пойду.
Сначала она вернулась в зал Чанчунь за вещами.
В это время служанки уже возвращались по двое-по трое, в комнате было шумно. Хуашань сидела в теплом приделе, с шумом высыпала из расшитого мешочка полученную награду и пересчитывала монеты одну за другой. Сяо Цзюань посмеивалась над ее жадностью до денег и вдруг выхватила подаренную Сянлань нефритовую подвеску для веера. Хуашань разволновалась и бросилась отнимать ее, обе они кубарем покатились по кангу. Лин Су сидела рядом, щелкала семечки и, хлопая в ладоши, весело хохотала. Сюэнин и Лин Цин устроились внизу на маленьких табуретках у столика на канге, ели сладости и пили чай. Лин Цин сегодня краем уха наслушалась сплетен и без умолку болтала с Сюэнин. Внезапно Сяо Цзюань выпустила подвеску из рук, и та с плеском упала прямо в чашку с чаем перед Сюэнин, обрызгав ей всё лицо. Сюэнин вздрогнула и вскрикнула:
— Ой, мамочки!
Все замерли на мгновение, а затем расхохотались еще громче. Малышка Хуашань поспешно слезла с канга, чтобы выудить подвеску, а Сяо Цзюань от смеха не могла разогнуться и вытирала лицо Сюэнин платком.
В самый разгар веселья вошла Шу Жань и тут же нахмурилась:
— Вы только посмотрите, который час, а всё не унимаетесь! Стоило приехать в столицу, как вы совсем распустились. Вот напишу завтра тайтай, пусть пришлет пару старых момо, чтобы приструнили вас, негодных!
Служанки притихли, словно цикады в мороз, не смея проронить ни слова. Увидев входящую Сянлань, они молча принялись ей прислуживать. Сянлань втайне забавлялась, но сделала вид, будто ничего не знает, и велела Сяо Цзюань открыть шкаф и достать заранее приготовленные подарки. В сопровождении Шу Жань и Сяо Цзюань, а также прислуживающей старухи с фонарем, она отправилась во дворик, где остановились две гунян. Поскольку они были в родительском доме, супруги жили порознь: Линь Цзиньлоу разместил зятьев в передней части дома, а Линь Дунвань и Линь Дунци поселились в одном дворике на задней половине.
Когда Сянлань подошла к дверям, служанка в ярком наряде как раз выносила серебряный таз. Увидев гостью, она поспешно приподняла занавес и крикнула:
— И-найнай пришла!
Сянлань вошла в комнату и увидела, что Линь Дунци уже небрежно заколола волосы и переоделась в домашнее, явно сняв украшения и умывшись. Она собиралась спуститься с кровати, но Сянлань поспешила ее остановить:
— Пожалуйста, не вставай. Это я пришла без предупреждения, не знала, что ты уже отдыхаешь. Если бы я знала об этом раньше, то пришла бы завтра.
Линь Дунци улыбнулась:
— Это я легла пораньше, остальные всё еще там едят, пьют и болтают.
Она потянула Сянлань за руку, усаживая на край кровати, и велела служанке подать чай.
- Маленькие актеры (小戏子, xiǎo xìzi) — малолетние или юные исполнители в традиционной китайской опере. ↩︎
- Хунбао (红包, hóngbāo) — традиционный китайский подарок в виде красного конверта с деньгами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
