На следующее утро Линь Цзиньлоу, закончив тренировку, позавтракал и ушёл по делам. Сянлань сперва тщательно отобрала несколько подарков для Дэ-гэ-эр и велела слугам их доставить. После этого она отправилась в покои Цинь-ши, чтобы засвидетельствовать почтение. Не просидела она там и четверти часа, как прибыли люди из семьи Тань. Сянлань почувствовала, что ей неловко оставаться дольше, но У-мама удержала её и с улыбкой проговорила: — Мы с тобой, дочка, так и не поговорили толком, посиди-ка здесь. Сянлань последовала за У-мама в боковую комнату. Служанка принесла чай, и, когда они обменялись приветствиями, У-мама с улыбкой обратилась к Сянлань: — Дитя моё, я ещё раньше видела, что ты особенная. В делах и поступках ты не чета другим девушкам: и кроткая, и тихая. Скажу прямо, хоть это и дерзко, но все те молодые гунян из знатных семей, которых я видела, и вместе взятые с тобой не сравнятся. Да-е и прежде смотрел на тебя иначе, словно изголодавшийся кот, выискивающий пропитание, а теперь даже разогнал всех своих наложниц. Когда минует следующий год, Да-е по всем правилам устроит пир и сделает тебя и-нян найнай. Тогда и все обиды, что ты прежде терпела, станут ничем.
Сянлань видела сияющую улыбку на лице У-мама и знала, что та искренне рада за неё, но эта радость давила на неё так, что становилось трудно дышать. Ей оставалось лишь улыбнуться и слегка склонить голову. Снаружи послышались шаги. Глянув сквозь резную перегородку, она увидела, как Тань Лухуа ведёт какую-то девушку в соседнюю комнату. Сянлань украдкой присмотрелась: гостья была высокой и тучной, кожа её была желтоватой, глаза — узкими, а нос — круглым. Облик её был неказист, однако держалась она с большой важностью и была одета чрезвычайно роскошно.
У-мама, заметив её взгляд, тихо прошептала: — Это старшая законная сестра Эр-найнай, её зовут Тань Луфан. Когда-то лао-е подыскивал невесту для Эр-е и пригласил в поместье нескольких известных невест из столицы. Эр-е, глядя сквозь ширму, сразу приметил Эр-найнай. Но господин Тань женат на женщине из знатного рода, и та весьма сурова; она вынудила его отправить на смотрины к Эр-е свою законную дочь. Но стоило лао-е увидеть её облик, как он тут же отказал. Сказал, что Эр-е и так страдал многие годы, и ему непременно нужно найти красавицу с кротким нравом. Семье Тань же ответили, что Эр-е слаб здоровьем и женитьба на их законной дочери будет выглядеть как использование власти для притеснения. Тань Луфан, узнав, что Эр-е вечно болезный, тоже устроила дома скандал, не желая выходить за него. Но говорят, позже, когда она увидела, в каком достатке живёт Эр-найнай, возвращаясь в родительский дом, как почтенно она выглядит, и что сам Эр-е собой так красив и благороден, то горько пожалела. Служанки в Каншоуцзюй не раз об этом сплетничали.
Сянлань слегка кивнула и ещё раз взглянула на сестёр, подумав, что две сестры Тань и впрямь были как красота и уродство. Они говорили вполголоса, до Сянлань доносились лишь обрывки фраз: «Шаньдун», «Цинчжоу», «Линь Да-е» — похоже, гостья просила Тань Лухуа замолвить слово перед семьёй Линь за Тань Сые, чтобы выхлопотать ему должность. Внезапно Тань Луфан резко встала и холодно усмехнулась: — Если отец добьётся веса, разве твоё положение в семье Линь не станет прочнее? Видать, крылья у тебя окрепли. Не забывай, если бы я не уступила тебе его тогда, разве ты смогла бы выйти замуж в дом Линь? Всего лишь девчонка, рождённая наложницей, а как залезла на высокую ветку, сразу начала важничать. Терпеть не могу это твоё притворство. Раз такая способная, то держись на своей ветке подольше и не совершай семь выходов1, чтобы Линь не выставили тебя вон. Я за тебя даже «Амитофо»2 скажу! Договорив, она собралась уходить.
Эти слова о «семи выходах» попали в самое больное место Тань Лухуа. Её руки задрожали от гнева, она вскочила, схватила Тань Луфан за рукав и резко выкрикнула: — Что за чепуху ты несёшь! Если смелая, повтори ещё раз! Повтори, что я рождена наложницей! За кого же ты тогда принимаешь Линь Эр-е? И не надейся уйти, пойдём со мной к тайтай, пусть она нас рассудит! Видя, что дело принимает скверный оборот, У-мама вышла к ним и с суровым лицом обратилась к Тань Луфан: — Старшая Тань-гунян здесь в гостях, как можно так шуметь в чужом доме? Даже если Эр-найнай в чём-то ошиблась, её наставит тайтай, вам-то какое дело, гунян?
Обе сестры не ожидали, что в соседней комнате кто-то есть, и остолбенели. Тань Лухуа зарыдала: — Пусть мы и родня, но никто не имеет права так меня оскорблять! Я всё расскажу тайтай!
У-мама про себя вздохнула, сетуя на недогадливость Тань Лухуа. Сянлань тоже вздохнула. Хоть ей и не нравился нрав Тань Лухуа, сейчас, видя, как та, даже став замужней дамой, терпит насмешки от законной сестры, она поняла, что жизнь Тань Лухуа в родном доме была несладкой — неудивительно, что у неё сложился такой тяжёлый характер. Сянлань поспешно отвела её в сторону и прошептала: — Эр-найнай, прошу вас, перестаньте плакать. У-мама — доверенное лицо тайтай, и раз она за вас заступилась, на что вам ещё сетовать? Только ведь это в конце концов ваши семейные дела, если поднимется шум, всем будет неловко. Хоть тайтай и добра, но у служанок и момо языки длинные. Если начнут судачить за спиной, то, как бы ни была велика ваша милость, чтобы не обращать на это внимания, слухи всё равно останутся слухами. Вам ведь всё равно придётся полагаться на родной дом, так стоит ли ссориться с роднёй до такой степени?
После этих слов Тань Лухуа мгновенно перестала плакать. Сянлань тихо добавила: — Эр-найнай, пройдите в соседнюю комнату и умойтесь, не кажите виду, будто вы обижены, иначе тайтай, завидев это, тоже расстроится. С этими словами она увела Тань Лухуа за собой.
- Семь выходов (七出, qīchū) — семь законных оснований для развода по инициативе мужа, принятых в традиционном китайском обществе. ↩︎
- Амитофо (阿弥陀佛, ēmítuófó) — китайская форма имени Будды Амитабхи; используется как приветствие, благословение или священное восклицание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
