Сянлань чувствовала себя скверно; не заботясь о последствиях, она выпалила эти слова и теперь ощущала мимолетное раскаяние, смешанное с необъяснимым облегчением. Она не смела больше смотреть на Линь Цзиньлоу и просто закрыла глаза, прислонившись к столбику кровати.
В этот момент Чунь Лин, стоя у дверей, доложила:
— Докладываю да-е, пришла тайтай.
Сянлань с закрытыми глазами слышала, как Линь Цзиньлоу, просидев в молчании какое-то время, наконец встал и вышел. Только тогда она с облегчением выдохнула. Она снова разрыдалась, голова болела так, словно в неё втыкали иголки. Не в силах больше терпеть, она со стоном повалилась на кровать.
Тем временем Линь Цзиньлоу вышел из спальни и увидел Цинь-ши, которая сидела в кресле в гостиной и пила чай. Он сел в кресло напротив. Цинь-ши пристально оглядела его несколько раз и, заметив его мрачный вид, спросила:
— Что случилось? Кому ты строишь такую мину?
Линь Цзиньлоу взял чашку с крышкой из пятицветного фарфора Чэнъяо и, прихлебывая чай, небрежно кивнул:
— Ничего, просто устал принимать гостей.
Цинь-ши, видя усталость на лице старшего сына, невольно расстроилась:
— Ты только что вернулся из поездки с государем, отдохни хорошенько пару дней. Не принимай больше всяких лишних родственников и друзей, не то совсем из сил выбьешься. К тому же полмесяца назад в столицу выехал старший сын семьи Цзян, со дня на день он должен прибыть. Боюсь, когда они приедут, у тебя снова не будет свободного времени.
Линь Цзиньлоу был весь поглощен мыслями о Сянлань, и упоминание о семье Цзян вызвало у него лишь еще большее раздражение. Он нетерпеливо махнул рукой:
— Ладно, ладно, я понял.
Цинь-ши со стуком поставила чашку на стол и рассердилась:
— Ты с кем это так разговариваешь? Еще и злишься на меня? Мне все равно, сколько наложниц ты берешь и кого из них балуешь, но семья Цзян — это выбор старого господина и твоего отца. Раз уж мы решили стать сватами, нужно оказывать людям уважение! Ты раз за разом возвышаешь Чэнь Сянлань, как семье Цзян не злиться? Лаотайтай семьи Цзян от гнева слегла в постель, а если с ней, не дай бог, что случится? Мне еще приходится за тебя перед ними извиняться и сглаживать углы, разве так ты проявляешь сыновнюю почтительность к родителям?
Линь Цзиньлоу нахмурился:
— Если семья Цзян недовольна, пусть не вступают с нами в родство.
Цинь-ши гневно вскинула брови:
— Что за слова! — Видя, что Линь Цзиньлоу хмурится и вид у него крайне досадующий, она поняла, что с его крутым нравом суровость не поможет. Сдерживая гнев, она запричитала: — Ох, горькая моя доля! На мужа рассчитывать не приходится, младший сын совсем еще ребенок, а старший целыми днями только и делает, что расстраивает меня. Стоит слово не то сказать, так он еще смеет лицо воротить. Что за судьба у меня такая… Обычные люди в моем возрасте живут в окружении детей и внуков, а невестка всем домом заправляет и за ними ухаживает. А я, старуха, все должна за этим и за тем следить, никто не дает мне покоя… — С этими словами глаза её покраснели, и она поднесла платок к лицу, утирая слезы.
Увидев слезы матери, Линь Цзиньлоу поспешил подавить раздражение и, натянув улыбку, проговорил:
— Добрая тайтай, мама моя, прости меня на этот раз. Я сегодня и правда вымотался, да еще перепил этой «желтой бурды»1, в голове до сих пор туман. Сам не знаю, что за чепуху наговорил, проявите великодушие, не сердитесь на меня. К тому же я ваш родной сын, на кого угодно можете обижаться, но только не на меня, верно?
Цинь-ши, растроганная и все еще опечаленная, услышав это, сменила гнев на милость. Она подняла голову и шутливо плюнула в сторону:
— Раз знаешь, что родной сын, зачем же доводишь?
— Вовсе нет, я и не думал вас расстраивать, — сказал Линь Цзиньлоу, подошел ближе и, забрав у Цинь-ши платок, сам вытер ей слезы.
Цинь-ши выхватила платок обратно, бросила взгляд на сына и, промокнув уголки глаз, сказала:
— Как это в голове туман? Если нехорошо, вели принести чашку отвара с османтусом, чтобы протрезветь. Подойди-ка, дай матери на тебя взглянуть. Ты все это время был в разъездах, натерпелся, небось? Твоего деда и отца нет в столице, ты теперь главная опора дома. Если с тобой что случится, на кого нам надеяться?
Линь Цзиньлоу позволил Цинь-ши взять его за руки и осмотреть со всех сторон. Цинь-ши с сочувствием произнесла:
— И впрямь исхудал.
— Нян, вам, верно, почудилось? — ответил Линь Цзиньлоу, закатив глаза. — Я всегда таким был, ничуть не похудел.
— Кто это говорит? Перед государем ни поесть толком, ни поспать, вечно в напряжении, разве можно так расслабиться? — Цинь-ши вздохнула. — Все оттого, что в твоих покоях нет надежного человека, который бы о тебе позаботился. Чэнь Сянлань, какой бы хорошей она ни была, не законная жена. Послушай мать, как говорится: «Одно поколение без хорошей жены — десять поколений без хороших сыновей»2. Прежняя твоя невестка была ошибкой, теперь нельзя позволять тебе снова потакать своим прихотям! С тем рвением, с каким ты возвышаешь Чэнь Сянлань, тебе в жены подошла бы только какая-нибудь «фигура из теста», способная все это стерпеть. Но разве сможешь ты в будущем выходить в свет с такой безвольной особой? Сможет ли она держать в руках такой огромный дом? Это лишь опозорит семью и прибавит мне забот. Цзян Сиюнь пусть и имеет недостатки, но среди девушек она самая выдающаяся. В этом мире не бывает так, чтобы все было идеально со всех сторон. Сколько ни выбирай, она все равно лучше других. Твой отец писал в письме несколько дней назад, что семья Цзян сейчас получила выговор, император оштрафовал Цзян Сюэчэна на годовое жалованье и понизил его на один ранг, но, очевидно, монаршая милость их не оставила. К тому же у них есть достойный старший сын. Ты понимаешь выгоду от этого союза лучше меня.
- «Желтая бурда» (黄汤, huángtāng) — иносказательное, часто пренебрежительное обозначение вина или алкоголя. ↩︎
- «Одно поколение без хорошей жены — десять поколений без хороших сыновей» (一代无好妻，十代无好子, yīdài wú hǎo qī, shídài wú hǎo zǐ) — китайская поговорка, подчеркивающая влияние качеств супруги на благополучие потомков в роду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
