Повозка, мерно покачиваясь, выехала из ворот и остановилась. Сянлань отодвинула плотную войлочную занавеску и выглянула наружу сквозь оконный шелк с узором «цветные облака». Она увидела Линь Цзиньлоу, который в окружении более чем двадцати стражников садился на коня. Он был облачен в плащ из черного узорчатого крепа на лисьем меху, а на голове его была шапка из густого соболиного меха. Он бросил взгляд на повозку, и их глаза встретились. Линь Цзиньлоу слегка нахмурился, словно не желая с ней заговаривать, натянул поводья, развернул коня и направился к выезду. Стражники один за другим вскочили в седла и гурьбой последовали за ним.
Вскоре, пряча руки в рукава, подбежал Шуанси. Его лицо почти онемело от холода, но он натянуто улыбнулся и через окно повозки поприветствовал Сянлань. Сюэнин приоткрыла окно, и Цзисян произнес:
— На этот раз четвёртый гу-е-е и четвёртая гунайнай вместе с Дэ-гэ-эр тоже едут любоваться сливой.
Сянлань давно не видела Дэ-гэ-эр, поэтому, услышав новость, невольно обрадовалась. Она прильнула к окну и поспешно спросила:
— Неужели? На улице такая стужа, не повредит ли это ребенку? — И с улыбкой добавила: — Спасибо, что специально пришел сообщить мне об этом.
Закончив, она достала горсть монет и велела Сюэнин отдать их Цзисяну со словами:
— Холодно сегодня, купите себе вина, согрейтесь.
На эти десять с лишним медных монет Шуанси и смотреть бы не стал, но ценным было внимание и благосклонность и-найнай, пользующейся безмерным покровительством да-е. Лицо его просияло еще больше, и он торопливо проговорил:
— Это да-е велел мне передать найнай.
Сянлань замерла, а Шуанси с подобострастной улыбкой продолжил:
— Да-е также велел сказать, что, когда приедем на место, найнай сможет гулять сколько душе угодно. Но пока будем ехать по улицам, там много разного люда и лишних глаз, так что найнай лучше не открывать окна, чтобы всякие посторонние на вас не глазели.
Услышав это, Сянлань подняла голову и посмотрела вперед. Линь Цзиньлоу сидел верхом, его высокая фигура в седле была прямой и статной, словно сосна. Она поджала губы и про себя проворчала: «Насилу удалось выбраться из дома, так и сквозь шелковую занавеску ничего толком не разглядишь. Вечно он лезет не в свои дела, хуже старой прислужницы, несносный господин». С этими мыслями она резко задернула штору.
Цзисян, все это время стоявший в стороне, спрятав руки в рукава, увидел, как Шуанси потирает нос, и хихикнул:
— Ну что? И-найнай не удостоила тебя ласковым взглядом?
Шуанси оттолкнул его:
— Да ну тебя, и так тошно.
Цзисян отвесил ему подзатыльник:
— Совсем осмелел? Я твой гэгэ, как ты смеешь в моем присутствии «якать»? Бестолковый ты малый! И-найнай с самого приезда в столицу из дома не выходила, сейчас она в кои-то веки радуется, а ты с этим наказом от да-е… Только настроение ей испортил. А ведь она у господина — верхушка сердца2, в последнее время у да-е столько дел было, но он их все решительно отодвинул. В такую ледяную стужу поехал только ради того, чтобы и-найнай угодить… Учись давай, посмотри на Гуй Юаня: он на пару лет младше тебя, а какой у него открытый и проницательный взгляд1, Сяо Цзюань в названые цзецзе взял, и теперь всеми внешними делами и-найнай только он один заправляет. Поговаривают, и-найнай недавно втайне усадьбу прикупила, так он, слышно, и там всем распоряжается.
Шуанси удивился:
— Когда это было? Вот это да… разве и-найнай в последнее время не болела?
— Вот-вот, ты ее не недооценивай. Не будь она такой хваткой, стал бы да-е так к ней прикипать? Слышал, после того случая семья Цзян выплатила огромную сумму серебром. Она оказалась не промах: купила небольшую усадьбу и велела Гуй Юаню там всё обустроить.
— И да-е об этом знает?
— А как же ему не знать? Это и-найнай невдомек, что усадьба та изначально господину принадлежала, он ей ее по дешевке сбыл.
— Так почему было просто не подарить найнай? Она бы еще больше обрадовалась.
— Эх ты, свиные мозги! Разве с ее характером она бы приняла такой подарок? А так, если когда-нибудь и-найнай узнает правду, представь, как она будет тронута и как оценит нежность и внимание да-е? — Цзисян сердито взглянул на брата. — Ох, и в кого ты такой уродился, с виду вроде такой же смышленый, как я, а ума — ни на грош!
- Брови и глаза открыты и проницательны (眉眼通挑, méi yǎn tōng tiǎo) — образное выражение, описывающее крайне сообразительного, проницательного и понимающего с полуслова человека. ↩︎
- Верхушка сердца (心尖儿, xīn jiān ér) — букв. самый дорогой, сокровенный и нежно любимый человек. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
