Ли Мяочжи, увидев, что Ван-ши очнулась, невольно испытала облегчение. Оглядевшись и заметив, какой беспорядок творится вокруг, она нахмурилась и прикрикнула:
— Прекратить! Всем прекратить!
Все взгляды обратились к ней. Ли Мяочжи сохраняла величественный вид, обводя присутствующих взором. Она не успела и слова вымолвить, как Су Мэйжу, проигнорировав её приказ, с плачем и криками бросилась на Цзян Сиюнь. Ли Мяочжи пришла в негодование и велела стоящим рядом служанкам и невольницам:
— Ваша тётушка-найнай утомилась, отведите её поскорее обратно отдыхать!
Служанки шагнули вперёд, намереваясь силой увести Су Мэйжу. Однако та крепко вцепилась в Цзян Сиюнь и не отпускала её. Со слезами на щеках она выкрикнула:
— Я в положении! Кто посмеет меня тронуть? Если случится выкидыш, кто ответит? Запомню каждого, кто хоть пальцем меня коснётся, и всё доложу второму господину, пусть рассудит!
Эти полные угрозы слова звучали даже внушительнее, чем приказы Ли Мяочжи. Служанки и невольницы знали, как Линь Чанминь дорожит Су Мэйжу, поэтому они в нерешительности переглядывались, боясь подойти ближе, и лишь поглядывали на Ли Мяочжи.
Ли Мяочжи от ярости едва не раскрошила свои серебряные зубы. Она была новобрачной, её положение в доме ещё не упрочилось, и она опасалась Су Мэйжу. К тому же та была хитрой и коварной — если бы что-то пошло не так и вина пала на неё, ущерб бы точно превысил выгоду. Пока она пребывала в раздумьях, Су Мэйжу с издевкой на лице холодно рассмеялась:
— Си-гунян наговорила такого, за что ещё не ответила, с чего бы мне идти отдыхать? Я ничуть не устала, я полна сил! И вы, вторая найнай, не будьте предвзяты. Всем известно, что вы с Си-гунян в тесной дружбе, но сейчас речь идёт о чести семьи Линь. Неужели локоть второй найнай вывернут в чужую сторону?
Договорив, она бросила взгляд на Линь Дунвань. Лицо Ли Мяочжи мгновенно залила краска стыда: эти слова попали в цель. Она всегда питала неприязнь к Су Мэйжу и дружила с Цзян Сиюнь, так что и впрямь собиралась выручить подругу.
Линь Дунвань, всё это время прислуживавшая у постели Ван-ши, поймала взгляд Су Мэйжу и заколебалась. Теперь, когда Инь-инян мертва, в доме Линь не осталось никого надёжного, подумала она, я уже рассорилась с сёстрами, так не лучше ли ухватиться за одну лиану с Су-инян, чтобы извлечь хоть какую-то выгоду?
— Вот именно, вторая младшая невестка, — заговорила она, — Су-инян всё ещё обижена, нужно во всём разобраться по справедливости. — Заметив стоявшую неподалёку Линь Дунсю, она рассердилась и, словно по наущению нечистой силы, добавила: — Надо понимать, кто тебе свой, а кто чужой, не то выйдет как у меня: любила сестру с самого детства, а в итоге она стала мне врагом.
Услышав это, Линь Дунсю в гневе вскинула брови и с силой хлопнула ладонью по столу, холодно усмехнувшись:
— Какие ещё враги? Хорошо, раз пошёл такой разговор, давай скажем всё прямо! Ты отлично знаешь, сколько лишнего серебра выманила у меня и второй цзецзе под предлогом покупки заморских товаров! А теперь ещё строишь из себя страдалицу!
Лицо Линь Дунвань побагровело.
— Что за чушь ты несёшь! Я… как я могла такое сделать… — пыталась она оправдаться.
Пока они спорили, не в силах остановиться, Цзян Сиюнь, не желая раздувать ссору, заметила, что на них больше никто не смотрит. Сдерживая гнев, она мягко сказала Су Мэйжу:
— Су-инян, ты меня и хватала, и бранила, я терпела, так что мы в расчёте. Если ты отвела душу, я ещё раз извинюсь, и давай на этом закончим.
— Закончим? — усмехнулась Су Мэйжу. — Хм, когда ты смотрела на меня, метая молнии глазами, то говорила иначе. Хватит ломать комедию, я эти трюки давно забросила. — Она придвинулась к Цзян Сиюнь почти вплотную, нос к носу, и прошептала: — Ты ведь до смерти меня ненавидишь? Мечтаешь в клочья разорвать? Мерзкая потаскушка, строишь из себя невинную и добрую, а нутро у тебя грязнее, чем у кого бы то ни было.
Цзян Сиюнь даже не вздрогнула, хотя в глазах её вспыхнул огонь. Понимая, что пути назад нет, она слегка улыбнулась и произнесла вкрадчивым, нежным голосом:
— Су-инян, это ты — потаскушка! Кто ты, если не она, раз вышла из янчжоуских «худых лошадок»1? У тебя не только нутро грязное, но и тело смердит невыносимо!
Эти двое стояли как раз у окна, так что Линь Чжаосян слышал каждое их слово. Его брови слегка дрогнули. Он сказал Сянлань:
— Ступай туда. Разберись с этим.
Сянлань, всё это время смиренно стоявшая за его спиной, от изумления широко раскрыла глаза и, указывая на себя, переспросила:
— Мне идти?
— Именно тебе, — подтвердил Линь Чжаосян и обернулся: — Жуйчжу, пойдёшь вместе с ней. Сянлань идёт от моего имени.
Сянлань ещё хотела возразить, но Жуйчжу уже громко объявила:
— Старый господин прислал Сянлань-гунян! — С этими словами она откинула заналог.
У Сянлань не было выбора. Она понимала, что не имеет законного права вмешиваться в эти дела, и в этот миг всем сердцем пожелала, чтобы здесь оказался Линь Цзиньлоу. Стоило этому черноликому тирану появиться, как в комнате воцарилась бы гробовая тишина.
Она вошла внутрь. Жуйчжу шагнула вперёд и произнесла:
— Старый господин приказал Сянлань-гунян передать распоряжение! — После чего отступила за спину Сянлань.
Все взгляды тут же устремились на Сянлань.
- янчжоуские «худые лошадки» (扬州瘦马, yángzhōu shòumǎ) — красивые девочки из бедных семей Янчжоу, которых обучали искусствам и манерам для продажи в качестве наложниц богатым чиновникам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
