Когда Фань Цзе, получив вызов, прибыл с людьми на авторемонтный завод «Синшунь», я как раз пытался взобраться по серо-голубой водосточной трубе двухэтажного домика. К сожалению, поверхность трубы была гладкой и она плотно прилегала к стене, так что после нескольких попыток я всякий раз соскальзывал вниз. Огромный пёс в нетерпении кружил под моими ногами, не переставая яростно лаять и время от времени подпрыгивая, едва не вцепляясь в мои штанины.
Сторож, что-то выкрикивая, пытался ухватиться за поводок на шее собаки, но безуспешно — здоровенный пёс то и дело сбивал его с ног, и мужчина несколько раз приземлялся на пятую точку. Водитель такси Чжан Гуй, вызвав полицию, тоже вбежал во двор на помощь, но побоялся подходить близко и лишь издали кидал в собаку камни. Только вот меткость у него была никудышная: он не только не попал в пса, но и угодил прямо в меня. От боли я чуть не сорвался с трубы.
Двое полицейских, войдя во двор, тоже оторопели от увиденного, но, к счастью, среагировали быстро: они подхватили попавшийся под руку хлам и принялись отгонять пса. Следом во двор вошёл Фань Цзе; увидев происходящее, он тут же выхватил из-за пояса табельное оружие.
Общими усилиями пса удалось отогнать: он наконец оставил попытки укусить меня, издал утробное «у-у» и, поджав хвост, убежал прочь.
Только тогда я разжал руки, съехал по водосточной трубе вниз и уселся на землю, тяжело дыша.
— До смерти напугал! — выпалил я, стараясь прийти в себя и глядя на сторожа. — Ты бы сначала всё выяснил! Спускаешь пса, даже слова не дав сказать?!
Узнав, что я полицейский, мужчина сильно занервничал; его лицо то краснело, то бледнело, он присел на корточки и не переставал извиняться:
— Виноват, виноват, это я поводок не удержал…
— Какое там «не удержал», твоя собака вообще была без привязи! — выругался я.
Пока я говорил, заметил, что мужчина всё время прижимает правую ладонь к левому предплечью. Только тут я разглядел на его левой руке рану, из которой сочилась кровь.
— Ранен? В больницу нужно? — спросил я, немного смягчив тон. Мужчина покачал головой и сказал, что не нужно, ничего страшного, он сам всё обработает. С этими словами он поднялся и направился к умывальнику.
— Такую рану надо бы привить, не относись к этому спустя рукава! — добродушно предостерёг его коллега Сяо Чжоу. Я тоже поспешил осмотреть себя, проверяя, не укусил ли меня пёс. К счастью, после тщательного осмотра, кроме пары синяков от камней Чжан Гуя, я не нашёл никаких следов от собачьих зубов.
Мужчина, словно не слыша слов моего коллеги, скрылся в умывальной.
— Тоже мне, хозяин, его же собственная собака и покусала! — проворчал Сяо Чжоу.
Сторожа звали Ван Дэхай, он был родом с фермы Синпин и работал охранником на авторемонтном заводе «Синшунь» за полторы тысячи юаней в месяц.
Чжан Гуй подошёл ко мне и сказал, что ему пора возвращаться к работе. Я вкратце обрисовал Фань Цзе ситуацию и объяснил, почему попросил Чжан Гуя привезти меня именно на этот завод, после чего Фань Цзе договорился с таксистом о времени встречи в отделении. Перед уходом я расплатился с Чжан Гуем за эту поездку и добавил ту сумму, что осталась за Сун Лайфу; водитель, рассыпаясь в благодарностях, уехал.
Обработав рану, Ван Дэхай проводил нас в комнату в северной части завода. Обстановка была скромной, но неопрятной: одинокая кровать и кое-какие бытовые принадлежности — судя по всему, здесь он и жил.
— Раньше авторемонтный завод «Синшунь» был подразделением транспортного управления нефтепромысла, — начал рассказывать Ван Дэхай. — Потом его сдали в аренду частнику. Тот проработал года четыре или пять, но дела не пошли, и он бросил это занятие. Сначала я был вольнонаёмным в управлении, потом работал на частника. А теперь вот, состарился, сил нет, частник аренду расторг, оставил пустой двор. Я за ним присматриваю, так что снова стал «вольнонаёмным» в управлении.
— Вы знакомы с человеком по имени Сун Лайфу? — спросил Фань Цзе.
— Нет, — с растерянным видом ответил Ван Дэхай.
— Пятнадцатого мая, около семи часов вечера, во двор заходил мужчина примерно вашего возраста. Вы помните это? — снова спросил Фань Цзе.
— Не помню, — тут же отрезал Ван Дэхай.
— Вы хорошенько подумайте, не спешите с ответом, — Фань Цзе, заметив, как резко тот всё отрицает, заподозрил, что сторож темнит.
— Да не знаю я… — пробурчал Ван Дэхай. По его словам, во дворе жили только он да собака; если заходил чужак, пёс обычно лаял, и тогда сторож выходил посмотреть.
— А если пёс не лает, вы и не выходите? — спросил стоявший рядом с Фань Цзе коллега Сяо Чжоу. Ван Дэхай ответил: «Если собака не лает, чего мне выходить?» В его голосе явно чувствовалась неприязнь, хотя было непонятно, откуда она взялась. Но, поразмыслив, я решил, что слова Ван Дэхая не лишены логики: завод «Синшунь» находился в глухом месте, и посторонние сюда заглядывали редко. Когда я вошёл во двор, пёс действительно залаял первым, и только после этого Ван Дэхай вышел из дома.
— Пятнадцатое мая, тот день, когда шёл ливень. Постарайтесь вспомнить… — Фань Цзе продолжал направлять мысли Ван Дэхая, и тот в ответ лишь сильнее нахмурился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
