Бездна — Глава 60

— На первый взгляд кажется, что командир Чжао стал жертвой разбойного нападения и убийства, и следственный отдел города А тоже временно возбудил дело, придерживаясь этой версии, — объяснил Ван Чжэнцао. — Но всё же он наш главный человек в уголовном розыске, фигура заметная, поэтому нельзя исключать и другие факторы, например, месть.

— Вчера вечером он один отправился в такую даль, должно быть, по какому-то важному делу. Ты в последнее время постоянно работал с командиром Чжао, не знаешь, зачем он туда поехал? — спросил меня Ван Чжэнцао. Я ответил, что не знаю. Вчера вечером командир Чжао собирался взять меня на задание, но в последний момент сообщил, что я не иду. Я решил, что задание отменили или что он счёл моё присутствие неуместным и поехал сам.

— Какое задание? — Ван Чжэнцао широко раскрыл глаза. Я ответил, что не знаю; Фань Цзе спрашивал меня об этом ещё в больнице.

— Полиция города А нашла на месте гибели командира Чжао одну вещь, взгляни, — с этими словами Ван Чжэнцао протянул мне карточку. Я взял её и увидел, что это рабочее удостоверение Хань Пиньму с деревообрабатывающего завода. Металлический зажим был отломан, а само картонное удостоверение измято и надорвано в нескольких местах, будто его с силой вырывали.

— Это… — я на мгновение лишился дара речи.

— Ты помнишь человека по имени Хань Пиньму? Полиция города А подозревает, что он причастен к убийству командира Чжао, — сказал Ван Чжэнцао.

— Я знаю его, но… чтобы он был причастен к гибели командира Чжао? Это вряд ли возможно… — ответил я.

— Почему невозможно? При командире Чжао нашли блокнот, на последних страницах которого имя «Хань Пиньму» упоминается несколько раз. К тому же это удостоверение.

— Но ведь вчера весь вечер я провёл с Хань Пиньму. — Делать было нечего, и мне пришлось рассказать Ван Чжэнцао обо всём, что произошло накануне.

— Что? — Ван Чжэнцао уставился на меня в изумлении.

Сам того не желая, я стал свидетелем, обеспечившим Хань Пиньму алиби на ночь убийства Чжао Ганьчжэ.

Несмотря на это, после случившегося с Чжао Ганьчжэ, Хань Пиньму вызвали на допрос в следственный отдел управления общественной безопасности города А. Я же в другой комнате снова и снова восстанавливал в памяти подробности вчерашнего вечера: от компьютерных игр и ночного перекуса до совместного поминовения Ху Сяофэя. Коллеги из следственного отдела города А раз за разом задавали мне один и тот же вопрос: «Ты уверен, что вчера вечером с тобой был именно Хань Пиньму?»

— Уверен, абсолютно и бесповоротно, — отвечал я. — Если вчерашний лысый — не Хань Пиньму, я съем ваш рабочий стол, идёт?

Коллега посмотрел на меня, потом на свой стол, будто и вправду испугался, что я его сгрызу.

Я не знал, почему вещи Хань Пиньму оказались на месте убийства Чжао Ганьчжэ, но я действительно провёл с ним всю ночь. Хотя я и отлучался в туалет, это длилось не больше десяти минут. Улица Цзинъань в зоне развития города А находится на западе Ючэна, почти в сорока километрах от интернет-кафе «Бэньтэн». Хань Пиньму даже на ракете не успел бы за десять минут обернуться туда-обратно и при этом зарезать командира Чжао.

После допроса следственный отдел города А отпустил Хань Пиньму. Он заявил, что не знает полицейского Чжао Ганьчжэ, а в ночь убийства сидел в интернете в кафе «Бэньтэн» с другом по прозвищу А-Чэн. По поводу найденного удостоверения Хань Пиньму объяснил, что на заводе их обычно носить не требуют, и его пропуск давно потерялся, так что он понятия не имеет, как тот оказался на месте гибели Чжао Ганьчжэ.

К его объяснениям нельзя было придраться, и у полиции не было оснований задерживать его дольше.

— А мог он нарочно удерживать тебя рядом, чтобы ты обеспечил ему алиби, пока его сообщник убивал командира Чжао? — Ван Чжэнцао не сдавался, ведь все улики указывали на Хань Пиньму как на главного подозреваемого. Я возразил: — Как это возможно? Если бы это сделал сообщник Хань Пиньму, то он наверняка был бы «кротом», иначе не подбросил бы удостоверение Хань Пиньму на место преступления.

— Но то, что он мог специально удерживать меня ради алиби — это вполне вероятно, — добавил я. Если бы Хань Пиньму не раскрыл секрет о том, что Ху Сяофэй и есть Фэй Ян, я бы точно ушёл сразу после перекуса в половине десятого. К тому же в команде было человек двадцать-тридцать, почему он позвал помянуть Ху Сяофэя именно меня? Случайность это или холодный расчёт? Если бы в тот вечер я не пошёл в интернет-кафе «Бэньтэн» или настоял на том, чтобы уйти в девять часов, каким был бы исход? И ещё: зачем убийца Чжао Ганьчжэ оставил документы Хань Пиньму на месте? Какая же скрытая связь существовала между Хань Пиньму и Чжао Ганьчжэ?

— Думаю, если Хань Пиньму действительно причастен, то возможен лишь один вариант: он заранее знал, что с командиром Чжао в ту ночь что-то случится и что его попытаются подставить, поэтому и не отпускал меня ни на шаг, — сказал я. Но это было лишь притянутое за уши объяснение текущей ситуации, основанное на сплошных догадках, а выводы казались почти фантастическими. Единственным доказательством связи Хань Пиньму с этим делом оставалось изорванное заводское удостоверение с места происшествия.

— Ты прав: если это сделал не Хань Пиньму, значит, убийца точно точит на него зуб, — сказал Ван Чжэнцао. Однако он тут же добавил: — Но даже в этом случае Хань Пиньму не избежать ответственности. Если бы он заранее знал, что Чжао Ганьчжэ собираются убить и подставить его самого, почему он не предупредил тебя, а лишь попытался выгородить себя таким способом? Теперь подозрения с него сняты, но Чжао Ганьчжэ-то мёртв!

— Нельзя его так просто отпускать, съездим к нему домой, — подытожил Ван Чжэнцао.