Бездна — Глава 116

— Если мы исключим пятое дело Чэнь Чуньли из спецрасследования «2.15» и оглянемся на первые четыре случая изнасилования, то с большой долей вероятности придём к выводу: их совершила не одна и та же группа людей. Ведь почерк преступления, способы убийства, мотивы и места происшествий сильно различаются. Особенно это касается мест: первые три случая произошли на открытой местности, и подозреваемые, похоже, не имели конкретной цели, нападая на тех, кто подвернётся под руку; а случай Ду Цзюань произошёл в общежитии на территории школы, и подозреваемый метил именно в неё, — сказал я.

Ван Чжэнцао и присутствующие коллеги молчали, по-видимому, ожидая, когда я продолжу.

— Я изучил материалы дела. В то время случай Ду Цзюань объединили со спецрасследованием «2.15» на том основании, что в деле Чэнь Чуньли убийца применил тот же способ устранения свидетеля, что и в деле Ду Цзюань — три ножевых ранения в грудь и живот, к тому же в обоих случаях использовалось одно и то же орудие. Однако дело Чэнь Чуньли по обстановке на месте преступления и количеству преступников в точности совпадало с первыми тремя случаями, а на месте происшествия нашли «следы крови» убийцы, так что все пять дел логичным образом объединили в одно.

Я продолжил излагать свои рассуждения.

— Если бы тогда дело Ду Цзюань расследовали отдельно, подозрение легко пало бы на её «пасынка», то есть Хань Пиньму. Он всегда ненавидел Ду Цзюань за то, что она разрушила его семью и довела родителей до развода, и даже подозревал, что его мать погибла в подстроенной Ду Цзюань и Хань Шуанлинем автокатастрофе. Синь Цзижань тогда не стал тщательно проверять Хань Пиньму в основном потому, что у того было алиби. Но теперь кажется, что проблема крылась именно в этом алиби. Свидетелями со стороны Хань Пиньму выступили двое его одноклассников — Ху Сяофэй и Го Пэнфэй. Однако Ху Сяофэй является подозреваемым по третьему делу Лю Сяохуа, а Го Пэнфэй и вовсе родной сын Чэнь Чуньли…

— В деле Ду Цзюань тогда было трое подозреваемых. Если следовать твоей логике, это могли быть Хань Пиньму, Ху Сяофэй и Го Пэнфэй. И хотя Хань Пиньму и Ху Сяофэй по отношению к Ду Цзюань и Лю Сяохуа тоже теоретически приходятся сыновьями, Го Пэнфэй всё-таки родной сын Чэнь Чуньли, разве это возможно? — спросил меня Чэн Ху.

— Верно, поначалу я тоже зашёл в тупик на деле Лю Сяохуа. Способ её убийства был практически идентичен первым двумя случаям, и если бы всё это совершили Хань Пиньму и остальные, у них не было причин менять почерк в деле Ду Цзюань. К тому же Ху Сяофэй знал, где живёт его «мачеха» Лю Сяохуа, и в то время его отец Ху Ецзюнь как раз находился в командировке в другом городе — им было куда логичнее напасть на неё прямо дома, — сказал я.

— Ты хочешь сказать, что третье дело Лю Сяохуа — не их рук дело? — спросил Ван Чжэнцао. Я кивнул и продолжил: — С учётом сведений, предоставленных позже Сунь Цяном, у меня есть основания подозревать, что убийцами в первых трёх случаях, включая дело Лю Сяохуа, были Сун Лайфу и Чжан Чэнго.

— Почему именно они? Где доказательства? — спросил меня Ван Чжэнцао.

— Вы помните того третьего дядю? «Сун Лайфу» из отеля «Юэцзянъюань» не настоящий Сун Лайфу, он использовал чужое имя. И тот, кто присвоил его личность, скорее всего, и есть тот самый третий дядя, о котором вы говорили. Глава отряда Чжао расследовал это, и у брата Вэня были схожие выводы, — договорив, я посмотрел на Лю Гуанвэня, и тот кивнул Ван Чжэнцао.

— Если «Сун Лайфу» из отеля «Юэцзянъюань» — это третий дядя, то единственным человеком, который мог устроить его в отель и скрыть его личность, был Чжан Чэнго, так как он работал начальником охраны. А от жены Чжан Чэнго, У Ся, была получена информация, что эти двое тесно общались много лет назад в столице провинции. Третий дядя однажды упоминал, что у него есть «младший брат», у которого проблемы в «том самом плане» и странные наклонности. Учитывая всё, что нам известно о Чжан Чэнго, он вполне может оказаться тем самым легендарным младшим братом третьего дяди… — продолжил я.

Ван Чжэнцао посмотрел на меня таким странным взглядом, что я замолчал. Вероятно, этой информации не было в блокноте, оставленном Чжао Ганьчжэ.

— Продолжай, — он не стал ни о чём расспрашивать.

— Если моё предположение верно, то можно сделать вывод, что серию изнасилований и убийств «2.15» в те годы совершила не одна группа лиц. Хань Пиньму, Ху Сяофэй и Го Пэнфэй могли быть одной группой, а Чжан Чэнго и третий дядя — другой.

— В ходе тогдашнего анализа дела было установлено, что убийц Лю Сяохуа было трое. Если следовать твоему выводу, то, помимо Сун Лайфу и Чжан Чэнго, должен быть кто-то ещё. Как ты это объяснишь? — спросил меня Ван Чжэнцао.

— Да, этот недостающий третий человек, скорее всего, и стал основной причиной конфликта между двумя сторонами, — сказал я. Тот третий мог участвовать в делах обеих групп, но я до сих пор не мог понять, как именно он спровоцировал их вражду.

— Есть подозреваемые? — спросил следом Ван Чжэнцао. Я ответил, что есть — Ху Сяофэй.