Банальный сюжет и такой же финал, но в 1998 году восемьдесят тысяч юаней для обычного крестьянина из города А действительно были астрономической суммой.
— А что потом? — спросил Ван Чжэнцао.
— А потом я закрыл дело… — ответил Лю Гуанвэнь.
В те времена у полиции не было ни онлайн-системы ведения дел, ни электронных подписей, которые невозможно изменить. Семья Лю Янь подала письменное заявление, и дело было тихо стёрто из архивов.
— После инцидента «15 февраля» я немного беспокоился, что дело Лю Янь тоже рук той банды. Затем случилось дело Чэнь Чуньли, и внимание сосредоточилось на трёх молодых людях… В то время у меня был свой интерес: предприятие жены реструктурировали, и я был занят тем, что искал связи и знакомства, чтобы помочь ей перевестись на другую работу. Сил на расследование не оставалось, поэтому, когда родные Лю Янь попросили закрыть дело, я и сам был рад избавиться от лишних хлопот… — сказал Лю Гуанвэнь.
— Неужели ты не думал… Эх, ладно, не будем об этом. Где сейчас эта пострадавшая по имени Лю Янь, дело которой ты закрыл?
Ван Чжэнцао, вероятно, хотел сказать: «Неужели ты не думал, что случай Лю Янь мог быть прелюдией к серии преступлений “15 февраля”?» И я думал точно так же. Лю Янь, скорее всего, была единственной выжившей жертвой в этой серии дел, кроме Чэнь Чуньли, и сведения, которые она могла предоставить, имели прямое отношение к раскрытию последующих преступлений.
— Девушка мертва… — Лю Гуанвэнь запнулся. — Покончила с собой.
— Покончила с собой?
— Да. Когда после «15 февраля» произошло ещё два случая, я всё же забеспокоился и решил снова найти Лю Янь, чтобы расспросить о приметах преступника из дела девяносто восьмого года. Но когда я пришёл к ней домой, то узнал, что она покончила с собой. Хоть я и закрыл дело, семья мужа всё равно откуда-то пронюхала о случившемся и потребовала расторжения помолвки и возврата денег. В тот же день Лю Янь повесилась у себя дома…
В помещении воцарилась тишина. Присутствующие переглядывались; в конце концов кто-то посмотрел на Лю Гуанвэня, а кто-то — на Ван Чжэнцао.
— Глава отряда Чжао знает об этом? — спустя долгое время спросил Ван Чжэнцао у Лю Гуанвэня.
— Он знал, что такое дело существует — именно он первым принял Лю Янь, когда она пришла писать заявление. Но из-за других происшествий последующие материалы по Лю Янь готовил я, и в итоге дело тоже осталось у меня. Позже Чжао Ганьчжэ спрашивал о деле Лю Янь, но я не сказал ему, что оно закрыто. Однажды он увидел у меня в кабинете наполовину сформированное досье и снова спросил про дело Лю Янь, но я отделался случайной отговоркой, и после этого он больше не спрашивал.
Произнося эти слова, Лю Гуанвэнь сохранял бесстрастное лицо, лишь крепко зажав сигарету между пальцев и жадно затягиваясь.
В комнате по-прежнему стояла тишина. Чувствовалось, что многим есть что сказать, но в деле, затрагивающем профессиональные принципы, Ван Чжэнцао должен был высказаться первым и задать тон.
— По поводу закрытия дела зайди ко мне в кабинет после собрания.
В этот момент у Ван Чжэнцао, вероятно, тоже не было особого выбора. Краем глаза я украдкой взглянул на Лю Гуанвэня — на его лице вдруг промелькнуло выражение облегчения.
— Судя по всему, человек и причина, заставившие главу отряда Чжао посреди ночи отправиться в зону развития, скорее всего, связаны с тем, о чём только что рассказал Лю Гуанвэнь. Вопрос в том, откуда Чжан Чэнго мог знать об этом деле? Раз он смог вытянуть главу отряда Чжао, значит, предоставленные им сведения не были просто слухами, иначе глава отряда Чжао ему бы не поверил. Чжан Чэнго наверняка сообщил что-то, что показалось главе отряда Чжао крайне важным и получило косвенное подтверждение. Но в те годы он не был ни полицейским, ни родственником жертвы — откуда он узнал эти новости?
Ван Чжэнцао, видимо, ещё не пришёл в себя после признания Лю Гуанвэня, поэтому говорил очень медленно.
На данном этапе всем уже было ясно без слов: если бы Чжан Чэнго не был убийцей или хотя бы человеком, тесно связанным с преступником, то он не узнал бы об этом.
Но теперь знать всё это было уже поздно: Чжан Чэнго мёртв, а мертвецы не дают показаний.
— То наполовину собранное досье ещё можно найти? — спросил Ван Чжэнцао у Лю Гуанвэня. Судя по тону, он и сам не особо на это надеялся.
— Я долго искал в архиве управления, но не нашёл. Поройся в вещах, оставшихся от Чжао Ганьчжэ, может, он припрятал его куда-то… — сказал Лю Гуанвэнь.
Ван Чжэнцао протёр глаза рукой и спустя долгое время лишь негромко ответил:
— Хорошо.
— Следующий шаг — всё-таки попытаться развязать язык Чэнь Чуньли. — Ван Чжэнцао сменил тему и посмотрел на Чэн Ху. Когда начальник переходит к постановке задач, это означает, что совещание близится к концу.
— Она замешана в делах Хань Пиньму и Сун Лайфу. Используй любой зацеп, какой посчитаешь нужным, но она должна заговорить, — продолжил Ван Чжэнцао, обращаясь к Чэн Ху. Тому оставалось лишь кивать, хотя он уже перепробовал почти всё, просто результата не было.
— И ещё: она должна внятно объяснить своё старое дело, откуда всё-таки взялась кровь Би Дэхуа, — добавил Ван Чжэнцао.
Действительно, эта странная женщина, Чэнь Чуньли, хранила слишком много тайн.
У Чэн Ху зазвонил телефон. Получив разрешение Ван Чжэнцао, он ответил прямо в зале совещаний.
— Глава Ван, Го Пэнфэй найден, его доставили в отдел охраны общественного порядка, — сообщил Чэн Ху Ван Чжэнцао, повесив трубку.
— Нашли? Быстрее, иди и забери его. Наше дело серьёзнее, даже если речь об азартных играх, в конечном итоге это подследственность уголовного розыска.
Поимка Го Пэнфэя, несомненно, стала мощным стимулом в нынешней ситуации; пока он говорил, глаза Ван Чжэнцао так и светились.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
