Раньше ей было лень вникать в их распри, но теперь, чтобы спасти учителя и прикончить Цзинжаня, она должна была сотрудничать с Инь Чжанли, а значит, следовало получше присмотреться к своему деловому партнеру.
Сян Хайкуй достала из накопительного кольца короткую стрелу:
— Это стрела, которую вы дали мне перед тем, как погрузиться в спячку.
Две уже были использованы, осталась последняя.
Пунктами назначения первых двух стрел стали два крайне ненадежных гиганта из клана Шаньхай1.
Третью, вероятно, ждала та же участь.
— В то время я просто поражалась вашему клану Шаньхай, сплошь какие-то чудаки. Но У Сян-цяньбэй2 сказал одну вещь: он посоветовал мне не пытаться судить о клане Шаньхай по нему и Ба Ин. Эти три стрелы — лишь те трое контролируемых, которых вы выбрали…
Инь Чжанли посмотрел на стрелу и кивнул:
— Я тоже знал, что они ненадежны, но остальных ты бы не смогла удержать под контролем.
Сян Хайкуй спросила:
— У вас есть представление о своих соплеменниках. Тех, кого невозможно контролировать, вы ведь не станете выпускать, верно?
Инь Чжанли потеребил мочку уха, помедлил, словно хотел что-то сказать, и кивнул.
Сян Хайкуй с облегчением выдохнула.
Инь Чжанли замялся, а затем передал мысленно:
— И ты угадала верно, тот божественный артефакт действительно предназначался не для истребления Небесного клана, иначе я не оказался бы в таком плачевном положении… На самом деле этот артефакт — это…
— Не надо! — Сян Хайкуй выставила ладонь, призывая его остановиться.
Этот секрет во всем мире знал только он один. Сколько сил потратили Дицзюнь и Хань Ци, чтобы разузнать эту тайну.
Ей совершенно не хотелось этого знать.
Спасти учителя, убить Дицзюня — цели совпадают, взгляды сходятся, и этого достаточно.
Она сделала жест, приглашая хлопнуть по ладоням:
— Инь-цяньбэй, желаю нам успешного сотрудничества.
Инь Чжанли, слегка опешив, тоже ответил на хлопок и улыбнулся:
— Сян-гунян, желаю нам успешного сотрудничества.
Что ж, Сян Хайкуй принялась усердно медитировать.
Когда намерение меча Тянькуан ослабло, раны заныли, и очень сильно.
Сражение учителя с Дугу Хэ не прекратится еще дней десять, так что у нее как раз было время подлечиться.
Инь Чжанли отчетливо чувствовал, что ее враждебность исчезла, настроение продолжало улучшаться, а в глазах даже зажегся блеск.
Она снова превратилась в тот подсолнух, что способен быстро сменить настрой, восстановить силы и изо всех сил стремиться к радости.
Вероятно, это произошло потому, что Ци Инь, не боясь смерти, вступился за нее.
Инь Чжанли невольно вспомнил, как раньше он раздумывал: забрать ее прямо сейчас или через пару дней.
Тогда Ци Инь сказал, что нужно просто ворваться и отбить человека. Даже если ей будет грозить опасность, в душе она будет счастлива, ведь именно в этом женщины видят чувство безопасности.
А безопасность, достигнутая путем тщательных расчетов и лишенная всякого риска, напротив, не дает такого чувства.
Тогда Инь Чжанли не совсем понимал это, считая, что между «порадовать ее» и «ее безопасностью», разумеется, важнее безопасность.
Сейчас же к нему пришло своего рода озарение.
Возможно, для такой девушки, как Сяо Куй, внутренняя уверенность гораздо важнее, чем безопасность окружения.
Инь Чжанли повернул голову и засмотрелся на ее профиль.
Сян Хайкуй еще не полностью погрузилась в медитацию, как вдруг почувствовала голод. Она поспешно выудила из накопительного кольца шкатулку с едой, достала лепешку и решила сначала наесться, а потом уже залечивать раны.
Почувствовав, как горят щеки, она повернула голову и столкнулась с его взглядом.
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, затем Инь Чжанли пришел в себя и поспешно отвел взор:
— Прости.
Сян Хайкуй откусила кусочек лепешки:
— У вас только что был такой же взгляд, как у него.
Услышав это, Инь Чжанли невольно нахмурился:
— Ты до сих пор не поняла, что мы — один и тот же человек?
Сян Хайкуй честно покачала головой:
— Дело не в том, что я не понимаю, а в том, что вас трудно различить. Иногда похожи, иногда — нет. Словом, у меня никак не получается соединить вас в один образ.
В душе Инь Чжанли необъяснимо разгорелось раздражение.
Наблюдая, как она и Дицзюнь грызутся словно две бешеные собаки, он чувствовал лишь горечь.
Но когда дело доходило до него самого десятилетней давности, он легко выходил из себя.
Неужели он, не в силах тягаться с другими, умудрился проиграть самому себе?
— Посмотри мне в глаза, — Инь Чжанли выпрямился и, взяв ее за плечи, заставил повернуться к нему лицом к лицу.
Сян Хайкуй жевала и смотрела прямо ему в глаза.
Инь Чжанли:
— Помнишь мое самое сильное умение?
Сян Хайкуй:
— М-м?
— Мгновенные слезы, — едва Инь Чжанли договорил, как из его глаз тут же потекли слезы. Они скатились по щекам и замерли на изящном подбородке.
От покрасневших глаз до формирования слезинок и их падения — все произошло в одно мгновение.
Сян Хайкуй замерла с лепешкой во рту.
— Видала? — исполнив свой коронный номер, Инь Чжанли достал любимый двусторонний вышитый платок, элегантно протер уголки глаз, затем вытер слезы на подбородке и совершенно серьезно произнес: — Этому умению я обучился еще в детстве. Ну как, почувствовала что-то знакомое? Теперь можешь соединить меня с тем «мной»?
Некоторое время Сян Хайкуй сохраняла бесстрастное лицо, но в итоге не выдержала и прыснула. К счастью, она успела прикрыть рот рукой, иначе крошки лепешки наверняка полетели бы ему прямо в лицо.
— Ой-ой, — от смеха рана в груди отозвалась резкой болью, и на лбу мгновенно выступил пот.
Инь Чжанли поспешно приложил ладонь к ее спине, передавая ей истинную энергию.
— И правда, — Сян Хайкуй действительно ощутила нечто знакомое, просто то, с какой серьезностью он пустил эти мгновенные слезы, выглядело донельзя комично.
Инь Чжанли тоже почувствовал себя неловко. Сохраняя напускное спокойствие, он не знал, что сказать.
— Ладно, я сама справлюсь.
Сян Хайкуй жестом попросила его остановиться; она хотела сама отрегулировать дыхание с помощью энергии меча.
— Однако, цяньбэй, среди тех ваших тысячи способов есть такие, которыми можно воспользоваться прямо сейчас?
Инь Чжанли уже собирался убрать руку, но слегка помедлил.
Сян Хайкуй подумала и добавила:
— Например, позволить мне поглотить два потока эссенции, чтобы как раз подлечить раны?
Инь Чжанли убрал руку, снова уселся, скрестив ноги, и посмотрел на «огни» города Бианьчэн впереди:
— Сяо Куй, сначала я должен прояснить свою позицию.
— Тогда я предложил ту тысячу способов вовсе не потому, что успешное слияние этого ребенка стало бы для меня тяжелым ударом…
Сян Хайкуй закивала:
— Я понимаю, в тот момент вы действовали исключительно в моих интересах.
Инь Чжанли:
— Поэтому, проводить слияние или нет — тебе совершенно не нужно думать обо мне, думай только о себе.
— А о чем тут думать? — выражение лица Сян Хайкуй стало немного озадаченным. Это был всего лишь сгусток еще не слившейся энергии, даже не плодное яйцо. Прервать слияние сейчас — все равно что выпить таблетку экстренной контрацепции после случайной связи, разве тут нужно о чем-то раздумывать?
- Шаньхай (山海, shānhǎi) — «Горы и моря», название клана, отсылающее к древнекитайскому мифологическому трактату «Шань хай цзин». ↩︎
- Цяньбэй (前辈, qiánbèi) — «Старший», вежливое обращение к человеку, превосходящему по возрасту, положению или опыту. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
