Возле особняка Хуа-гогуна
Под проливным дождем в углу у стены сидел измученный юноша, позволяя безжалостному ливню омывать свое не слишком крепкое тело. Его, и без того бледное, лицо в пелене дождя казалось совсем мертвенным.
— Поднимайся! — красивый юноша в белых одеждах легко приземлился неподалеку от него.
В руках он держал зонт из промасленной бумаги, стараясь не допустить, чтобы капли дождя намочили его наряд. По сравнению с его сухостью и опрятностью, упадок и плачевное состояние сидящего юноши бросались в глаза еще сильнее.
Мо Сюяо холодно усмехнулся, подошел к Фэн Чжияо и присел на корточки.
— Что, расхотелось жить?
— Не лезь не в свое дело! — Фэн Чжияо с раздражением закрыл глаза.
Сейчас он был в крайне дурном расположении духа, и даже если перед ним стоял его лучший друг, он не желал с ним разговаривать.
Мо Сюяо вновь усмехнулся.
— Раз уж у тебя такой полуживой вид, почему бы просто не пойти и не сдохнуть? Может быть, Хуа-цзецзе, увидев твой жалкий облик, прольет по тебе пару слезинок.
— Мо Сюяо! Чтоб ты сдох! — взревел Фэн Чжияо и бросился прямо на непутевого друга, который сидел перед ним и насмехался. Сейчас ему остро требовалось выплеснуть гнев, а раз кто-то сам напросился на взбучку, почему бы его не побить? Ослепленный яростью юноша на миг забыл, что стоящего перед ним типа не так-то просто достать.
И действительно, едва он шевельнулся, Мо Сюяо, который только что сидел на корточках, уже вскочил и отступил на несколько шагов. Фэн Чжияо промахнулся. Человек в дурном настроении легко впадает в ярость, в обычное время, если бы удар не достиг цели, Фэн Чжияо наверняка бы остановился, но сейчас он, казалось, задался целью во что бы то ни стало добраться до Мо Сюяо. Вскочив, он снова замахнулся кулаком, целясь Мо Сюяо в лицо. Тот вскинул брови и снова уклонился, Фэн Чжияо ринулся в новую атаку. Так они и сцепились под проливным дождем. Разница была лишь в том, что Фэн Чжияо промок до нитки и был с ног до головы покрыт грязью, словно валялся в сточной канаве. Мо Сюяо же, в своих развевающихся белых одеждах, одной рукой держал зонт, и даже под порывами ветра и каплями дождя на его наряде не было ни пятнышка влаги. Казалось, он не дерется, а неспешно прогуливается под весенним дождиком.
Когда силы окончательно покинули Фэн Чжияо, Мо Сюяо с улыбкой поднял ногу и пинком отбросил его на несколько чжанов. Глядя на Фэн Чжияо, который распластался в грязной воде и даже не пытался подняться, он произнес.
— Завтра этот гунцзы отправляется в поход на Южные рубежи. Хочешь со мной? Если да, вставай и идем, а если хочешь сдохнуть, валяйся дальше.
Сказав это, он, не заботясь о том, сможет ли Фэн Чжияо подняться, развернулся и ушел.
Фэн Чжияо лежал в грязи, позволяя дождю бить по его бледному и красивому лицу. Спустя долгое время он медленно поднялся. Бросив взгляд на особняк Хуа, где в ночной тьме всё еще горели огни, он повернулся и последовал в ту сторону, куда ушел Мо Сюяо.
Семнадцать лет спустя
В небольшой усадьбе неподалеку от Личэна Хуа Юньси в одиночестве сидела у окна, отрешенно глядя на осенние хризантемы в саду. Хотя ей было уже за тридцать, годы не оставили глубоких следов на её прекрасном лице. Напротив, врожденное благородство аристократки и опыт пребывания в роли матери нации придали ей достоинства и стати, какими редко обладают обычные женщины.
— Нян!
Мо Увэй, улыбаясь, толкнула дверь и вошла. Хуа Юньси поспешно поднялась, взяла дочь за руки и негромко проговорила.
— Как ты здесь оказалась? Приехала из города в твоем-то положении, почему не сидится дома?
Мо Увэй капризно прижалась к матери.
— У Увэй будет ребенок, а нян всё не хочет возвращаться в город, чтобы позаботиться о дочери, вот дочери и пришлось самой приехать.
— Глупости, — Хуа Юньси с нежностью коснулась лба дочери и улыбнулась. — Твоя свекровь прекрасно о тебе заботится, зачем тебе я? Ты ведь умная девочка, такая свекровь, как Да-фужэнь семьи Сюй, большая редкость, что ты за чушь несешь?
Мо Увэй высунула язык, конечно, у неё не было никаких претензий к свекрови, ей просто хотелось немного побыть капризным ребенком рядом с матерью. Посмотрев на Хуа Юньси, Мо Увэй лукаво прищурилась.
— Кстати, нян, я только что видела дядю Фэн-саня снаружи, почему он не заходит?
Услышав это, Хуа Юньси на миг замерла.
— У него нет никаких дел, скоро он сам уйдет.
Мо Увэй с сомнением улыбнулась. За последние годы каждый шаг Фэн Чжияо был у неё на виду. Будучи дочерью, она бы солгала, если бы сказала, что очень хочет видеть рядом с матерью отчима. Но Мо Увэй знала, сколько трудностей и обид перенесла мать за эти годы, и видела преданность Фэн Чжияо. Если бы тогда он, вопреки всему, не выкрал мать из дворца, её, скорее всего, уже не было бы в живых.
Фэн Чжияо давно перешагнул тридцатилетний рубеж, но упорно шел против воли Фэн Чжихуая, отказываясь жениться. К её нян он проявлял бесконечную заботу и внимание, честно говоря, даже Сюй Цинбай не был так внимателен к самой Мо Увэй. Матери сейчас было всего лишь тридцать с небольшим, впереди еще долгая жизнь, и, если это возможно, Мо Увэй, конечно, хотела, чтобы вторая половина жизни её нян была счастливой.
— Нян, может, впустишь дядю Фэн-саня и вы поговорите как следует? Судя по его виду, он не уйдет просто так, — мягко посоветовала Мо Увэй.
Хуа Юньси с горечью вздохнула. Разве могла она за столько лет не понять чувств Фэн Чжияо? Но понимание, это одно, а реальность, совсем другое, он был одним из ключевых приближенных дома Дин-вана, человеком высокого положения и власти с блестящим будущим. Она же вдова императора прежней династии. Пусть теперь она сменила имя и фамилию, разве можно по-настоящему скрыть истину от всего мира? Если они будут вместе, это разрушит не только репутацию Фэн Чжияо, но и доброе имя Мо Увэй, семьи Сюй и даже дома Дин-вана.
Мо Увэй видела все сомнения Хуа Юньси, но не знала, как убедить мать. Дин-ван и ванфэй не придали бы этому значения, как и семья Сюй, но сколько бы она ни уговаривала, мать не могла отпустить свое прошлое.
— Раз уж нян не хочет видеть дядю Фэн-саня, Увэй пойдет и попросит его уйти.
Хуа Юньси не ответила ни да, ни нет. Мо Увэй с сожалением покачала головой и вышла.
— Дядя Фэн-сань, — позвала она.
Снаружи красивый мужчина в красных одеждах беспокойно расхаживал по двору. Услышав голос Мо Увэй, он с надеждой обернулся, но, не увидев той, кого ждал, потупил взор.
— Она по-прежнему не хочет меня видеть? — негромко спросил Фэн Чжияо.
Несмотря на зрелый возраст, Фэн сань-гунцзы всё еще был необычайно хорош собой, а закалка в бесчисленных сражениях добавила его облику резкости и степенности. Нынешний Фэн сань-гунцзы давно перестал быть тем никчемным повесой из столицы Чу. Добившись славы и успеха, он всё же не мог получить то, чего желал больше всего. После замужества Мо Увэй Хуа Юньси уехала из Личэна и поселилась в отдельной усадьбе у подножия горы, недалеко от Академии Лишань. С тех пор она жила затворницей и в последнее время совсем перестала его принимать.
Мо Увэй виновато покачала головой, в её взгляде на Фэн Чжияо промелькнула жалость. Она хорошо знала характер нян, если та что-то решила, переубедить её было почти невозможно.
Улыбка Фэн Чжияо была горькой. Видя его померкший взор, Мо Увэй не выдержала.
— Э-э, дядя Фэн, может быть, вы пока вернетесь к себе? Возможно, через пару дней у нян будет лучше настроение…
Фэн Чжияо покачал головой.
— Ладно. Будь добра, передай одну вещь твоей нян.
Мо Увэй кивнула. Фэн Чжияо достал из-за пазухи светло-фиолетовую жемчужину размером с грецкий орех и вложил ей в руку. Мо Увэй нахмурилась, глядя на подарок, ей показалось это странно знакомым. Вскоре она вспомнила, у нян действительно была почти такая же жемчужина. Только к той была привязана светло-красная шелковая лента, а к этой темно-синяя. В детстве она просила эту жемчужину у матери, но та, обычно баловавшая дочь, в этот раз ей отказала.
— Не волнуйтесь, дядя Фэн, Увэй обязательно передаст это ей, — пообещала девушка.
Фэн Чжияо выдавил из себя болезненную улыбку.
— Спасибо! Прощай!
Глядя на его уходящую одинокую фигуру, Мо Увэй тяжело вздохнула.
— Опять от ворот поворот, — на стену легко спрыгнул юноша в черном.
С улыбкой подперев подбородок ладонью, он проводил взглядом Фэн Чжияо и вздохнул.
— Лучше разрушить десять храмов, чем расторгнуть один брак1. Подумать только, этому Шицзы приходится подрабатывать свахой! Интересно, как Фэн-сань отблагодарит меня? Он наверняка будет растроган до слез, преисполнится признательности и поклянется ради этого гунцзы броситься в кипяток и вступить в огонь2?
— Он приложит все усилия, чтобы сдержаться и не прихлопнуть тебя, — бесстрастно отозвался с вершины стены другой юноша, который был младше на год или два.
— Брат Чжижуэй, у черной неблагодарности должны же быть границы, а? Какая у меня горькая доля, иметь такого бяоди, который готов перейти реку и сжечь мосты3? — с притворным горем произнес сяо-шицзы Мо.
У Сюй Чжижуэя дернулся уголок рта, и он мрачно спросил.
— А зачем мне было вообще переходить ту реку? Ты хоть помнишь об этом, гэгэ?
Сначала вырыть яму, чтобы человек в неё свалился, потом вытащить его и требовать благодарности, Мо Сяобао что, думает, у всех в этом мире с головой такие же нелады, как у него?
Мо Сяобао виновато потер нос и вздохнул.
— Неважно. Ради будущего Фэн сань-гунцзы идем на прорыв!
— Тётя Хуа! Тётя Хуа!
В комнате Хуа Юньси как раз рассматривала жемчужину, когда снаружи раздался тревожный голос Мо Сяобао. Не дожидаясь ответа, он ворвался внутрь.
— Тётя Хуа, тётя Хуа! Ты видела Фэн-саня?
Хуа Юньси вздрогнула и посмотрела на Мо Увэй.
— Он… только что ушел, а что случилось?
— Ушел? — испуганно вскрикнул Мо Сяобао. — Как он мог уйти? Куда… куда он направился?
— Да, что произошло? — сердце Хуа Юньси сжалось, и она поспешно переспросила.
Мо Сяобао принял скорбный вид.
— Всё пропало. Должно быть, он почувствовал, что жизнь потеряла смысл, и ушел в какое-нибудь место, чтобы тихо угаснуть. Скорее! Быстрее… нужно немедленно найти его! Сяньшэн Шэнь сказал, что его болезнь больше не может ждать.
— Болезнь? Чем он болен? — Хуа Юньси побледнела и, схватив Мо Сяобао за руку, в тревоге начала расспрашивать.
Стоявшая за её спиной Мо Увэй в недоумении нахмурилась. Она только что видела Фэн Чжияо, и, хотя выглядел он подавленным, больным он совсем не казался.
Мо Сяобао бессильно покачал головой.
— Сяньшэн Шэнь не сказал… обмолвился только, что ему, возможно, осталось не больше трех месяцев. Фэн-сань только что сказал фу-вану, что хочет уехать на время, и сбежал. Отец и нян сейчас повсюду ищут его, вот и послали меня проверить, не здесь ли он.
Хуа Юньси покачнулась и едва не рухнула на пол. Мо Увэй подхватила её. Она хотела было что-то сказать, но увидела, как Мо Сяобао подает ей знак глазами.
Поколебавшись, Хуа Юньси спросила.
— Увэй… когда он уходил, он что-нибудь еще сказал?
Мо Увэй очень не хотелось обманывать мать, но она не желала портить план Мо Сяобао, поэтому лишь ответила.
— Нет… дядя Фэн-сань только попросил Увэй передать вещь для нян.
Дрожащими руками Хуа Юньси достала вторую жемчужину. Две почти одинаковые фиолетовые жемчужины лежали у неё на ладони, излучая мягкий, чарующий свет. Одинаково старые шелковые ленты, одинаковые узлы «согласия», отличались лишь цвета, один светло-красный, другой темно-синий. Было очевидно, что это пара. Хуа Юньси вдруг вспомнила ту дождливую ночь много лет назад, упрямый, но угасающий взгляд юноши и его бледное лицо.
Заметив отрешенный взгляд Хуа Юньси, Мо Сяобао прищурился и с плаксивыми нотками в голосе добавил.
— Фэн-сань сказал фу-вану, что хочет напоследок заняться тем, чего желает больше всего. Тётя Хуа, ты знаешь, чего он хотел больше всего? Куда он мог пойти?
Она знала. Но, она сама прогнала его!
— Он… он… я найду его! — выкрикнув это, Хуа Юньси развернулась и бросилась прочь из дома.
В комнате Мо Сяобао убрал руки от лица. На его красивом лице сияла широкая улыбка, и не было ни следа слез. Мо Увэй нахмурилась.
— И, что ты задумал на этот раз?
Мо Сяобао улыбнулся так кротко и невинно, как только мог.
— Увэй цзецзе, тебе не кажется, что они просто тратят время и силы всех окружающих, томя друг друга?
«А тебе-то какое до этого дело?» — молча подумала Мо Увэй.
Мо Сяобао притворно вздохнул, глядя в окно на яркое небо с выражением светлой печали. В прошлый раз он слегка подшутил над Фэн-санем, из-за чего тот какое-то время работал спустя рукава и ходил хмурым. Его бессовестный фу-ван решил, что во всём виноват сын, и велел ему немедленно уладить все проблемы Фэн-саня. Видит небо, даже если бы он не проказничал, Фэн-сань всё равно бы не справился с тётей Хуа!
— Думаешь, сработает? — с сомнением спросила Мо Увэй.
— Если даже после этого Фэн-сань не поймет, как воспользоваться моментом, тогда ему точно пора на покой, — бесстрастно отрезал Мо Сяобао.
Заставлять другого отвечать за ошибки, в которых тот не виноват, это просто верх несправедливости!
Где-то на краю обрыва за Личэном Фэн Чжияо стоял спиной к тропе. Ветер развевал его одежды, казалось, еще один порыв, и он сорвется вниз. Хуа Юньси, расспрашивая по пути местных жителей, наконец добралась до утеса. Она тяжело дышала от быстрого бега, но при виде красной фигуры у самой пропасти её сердце замерло, и она побоялась даже вздохнуть.
— Чжияо, что ты делаешь?
Фэн Чжияо обернулся и негромко произнес.
— Хуа-цзецзе, зачем ты пришла?
Хуа Юньси ласково ответила.
— Что ты там делаешь? Давай ты сначала отойдешь от края, и мы спокойно обо всём поговорим, хорошо?
Фэн Чжияо горько улыбнулся.
— Говорить больше не о чем. Раньше я был глуп и докучал Хуа-цзецзе. Теперь… больше не буду.
Видя, что он выглядит так, словно его сердце превратилось в пепел, Хуа Юньси почувствовала острую боль, будто её сердце сжали тисками.
— Чжияо, что бы ни случилось… мы что-нибудь придумаем, всё наладится. Пожалуйста, отойди от края, мне страшно, когда ты там стоишь.
Фэн Чжияо покачал головой и слабо улыбнулся.
— Здесь хорошо. Хуа-цзецзе, возвращайся. Больше Чжияо никогда не потревожит тебя.
Сказав это, он отвернулся и слегка наклонился вперед.
— Чжияо? — Хуа Юньси вскрикнула и рванулась к нему, пытаясь ухватить.
Но она стояла слишком далеко, и если бы Фэн Чжияо действительно решил свести счеты с жизнью, она бы ни за что не успела. К тому же, при её хрупком телосложении она бы просто не удержала его. Неведомый прежде ужас охватил всё её существо.
— Чжияо, ты ведь говорил, что хочешь заботиться обо мне? Неужели ты нарушишь клятву?
Фэн Чжияо замер и медленно покачал головой.
— Я… не смогу заботиться о Хуа-цзецзе долго.
— Неважно, сколько это продлится. И, кто знает, что будет потом? — торопливо заговорила Хуа Юньси.
Фэн Чжияо снова обернулся к ней.
— Хуа-цзецзе, ты снова жалеешь меня? Совсем как в детстве…
Хуа Юньси замотала головой.
— Нет… Чжияо, прости меня, я была неправа. Я слишком беспокоилась о чужих взглядах, но я знаю… я знаю, что твои чувства искренни.
— А… твои? Что ты чувствуешь ко мне? — с надеждой спросил Фэн Чжияо.
Хуа Юньси на мгновение замешкалась, но, сжав в ладони две жемчужины, твердо произнесла.
— Я не могу обещать, что прямо сейчас это… то самое чувство. Но, я хочу попробовать. Чжияо, ты готов попробовать вместе со мной?
— Даже если мне осталось всего три месяца?
Хуа Юньси решительно кивнула.
Спустя долгое время Фэн Чжияо наконец медленно отошел от края обрыва и направился к ней. Сердце Хуа Юньси, бешено колотившееся в груди, наконец начало успокаиваться, и ноги её подкосились. Она не была крепкой женщиной, и весь этот путь проделала лишь на голом упрямстве. Теперь, видя, что Фэн Чжияо ничего не угрожает, она расслабилась и больше не могла стоять.
Фэн Чжияо рванулся вперед и подхватил её.
— Хуа-цзецзе… нет, Юньси, ты правда согласна выйти за меня?
Хуа Юньси замерла, глядя в его полные надежды и радости глаза, и не смогла произнести слова отказа. Наконец она едва заметно кивнула.
— Правда? Это чудесно… Юньси, я так счастлив!.. — Фэн Чжияо крепко обнял её и громко рассмеялся.
Пришедшие вслед за Хуа Юньси Мо Сяобао и Сюй Чжижуэй лениво прислонились к большому дереву у подножия холма. Лицо Мо Сяобао исказилось в гримасе.
— А Фэн Чжияо не слишком ли рано радуется?
Сюй Чжижуэй лениво взглянул на него.
— Желание исполнилось, разве не стоит радоваться? Ты что, завидуешь?
— Не должен ли он сначала подумать о том, что ему делать через три месяца, когда он не умрет? — проскрежетал зубами Мо Сяобао.
Это же была его идея, он всё спланировал! Где обещанная благодарность? Где признательность? Где готовность размозжить печень и мозги о землю4?
— …
Фэн сань-гунцзы, обнимавший на утесе любимую женщину, не имел ни малейшего желания думать о том, что будет через три месяца. Он знал лишь одно, спустя столько лет он наконец удержал тот прекрасный образ, который пленил его, который он жаждал и не мог получить. В его сердце, где с самой первой встречи с ней словно чего-то не хватало, в этот миг… внезапно стало полно, тепло и спокойно.
Хуа Юньси бессильно прислонилась к груди Фэн Чжияо, не желая больше бороться. В этом мире не было мужчины, чьи чувства к ней были бы искреннее, чем у Фэн Чжияо, и не было никого, чья боль заставляла бы её сердце сжиматься так сильно.
Этого было достаточно.
Вы знали, что у этой скромной жены есть муж,
И подарили ей пару сияющих жемчужин.
Тронутая вашим глубоким чувством,
Я привязала их к своей красной шелковой кофте.
Дом этой скромной жены — высокий терем в окружении садов,
Её добрый муж держит алебарду в сияющих палатах.
Знаю, что ваши помыслы чисты, как солнце и луна,
Но я поклялась служить мужу, разделяя с ним жизнь и смерть.
Возвращаю вам сияющие жемчужины, роняя слезы,
Сожалею лишь, что мы не встретились, когда я не была замужем.
(Две сияющие жемчужины, конец)
______________________________________________________
- Лучше разрушить десять храмов, чем расторгнуть один брак (宁拆十座庙，不悔一门亲, níng chāi shí zuò miào, bù huǐ yī mén qīn) — китайская поговорка, подчеркивающая святость брачных уз. ↩︎
- Броситься в кипяток и вступить в огонь (赴汤蹈火, fù tāng dǎo huǒ) — обр. быть готовым на любой риск, не бояться смерти. ↩︎
- Перейти реку и сжечь мосты (过河拆桥, guò hé chāi qiáo) — обр. проявить неблагодарность, избавиться от того, кто помог достичь цели. ↩︎
- Размозжить печень и мозги о землю (肝脑涂地, gān nǎo tú dì) — обр. быть преданным до смерти, принести себя в жертву.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо за качественный и образный перевод. Мне очень понравилась новелла. Начала читать до выхода дорамы. Большое и эпическое произведение. Понравились отношения между героями, юмор, сарказм и честность. Творческих успехов!