Это снова воровское арго. «Первый номер» — это «глупая косуля», которая легче всего клюёт на крючок и верит тебе безоговорочно. В такие моменты нож должен разить беспощадно. Насколько беспощадно? Цзу Е говаривал: «Главное, по миру не пускать, и ладно!» «Второй номер» — это тот, кто начал сомневаться в тебе или решил, что ты гадаешь неверно. Тогда ни в коем случае нельзя продолжать бой, нельзя жадничать — не бери ни гроша! «Три финика» — это те, кто пришёл специально задираться. Если видишь, что человек явился ссориться, немедленно улепётывай. С остальным разберётся Цзу Е!
Слушая это, вы наверняка решите, что Цзу Е — выдающаяся личность. Верно! Цзу Е был очень образованным человеком, статным и с добрым лицом. Если бы вы не знали его, то никогда не смогли бы связать его с мошенничеством, подкупами и убийствами.
Цзу Е редко выходил из себя. Он сердился, только когда его мелкие сошки допускали осечки, но и тогда не слишком бушевал — совсем не так, как вы себе представляете, с криками и побоями. Однако стоило его лицу помрачнеть, как этого было достаточно, чтобы напугать вас до полусмерти!
Я видел самый сильный гнев Цзу Е на втором году после вступления в дело, когда несколько батоу решили «полезть на фимиам». Батоу — это управленцы второго уровня в подчинении у Цзу Е, а «полезть на фимиам» означает поднять мятеж. Цзу Е тогда пришёл в неописуемую ярость и собственноручно прирезал их главаря.
Первое гадание
Впервые я пошёл ловить «косулю» через два месяца после того, как примкнул к общине. Как новичку, работать в городе мне не позволяли, и Цзу Е отправил меня в окрестную деревушку под названием Аньцзячжуан. Цзу Е сказал, что я толстый и узкоглазый, так что могу закатывать глаза и прикидываться слепым — так у жертвы будет меньше подозрений. Позже я понял, что тот выход был сущим пустяком, всего лишь «пробой воды», и ни в какое сравнение не шёл с крупными делами Цзу Е, когда он за раз выманивал сотни серебряных даянов!
Постукивая бамбуковым шестом, я вразвалку вошёл в деревню. В первых нескольких домах меня просто выставили вон.
Наконец, в одном доме мне позволили присесть и поговорить. Там была старушка, одна-одинёшенька. Ей было на вид лет шестьдесят с лишним, всё лицо в морщинах. Она впустила меня в дом, приговаривая:
— Осторожнее, осторожнее, я сейчас принесу тебе табуретку.
Мне тогда стало не по себе, потому что зрение у неё было не лучше моего. Старушка даже налила мне воды. Когда я принимал чашку, то увидел, что её руки покрыты трещинами, грубые, словно древесная кора. Мне вдруг вспомнилась покойная мать. Она умерла в прошлом году от туберкулёза, и её руки были точь-в-точь как у этой старушки!
Я немного размяк, но тут же вспомнил взгляд Цзу Е и задачу, которую поставил батоу.
Старушка сочувственно спросила:
— Такой молодой, а уже этим на хлеб зарабатываешь?
Я закатил глаза:
— Тётушка, я ослеп ещё ребёнком, вот и учился у наставника гаданию. Глаза-то слепы, зато в сердце всё ясно.
Старушка сказала:
— Верно! Верно! Добрый ты ребёнок.
Я продолжил:
— Да, других умений нет, только гадать и горазд. Тётушка, кому гадать будем? Вам самой?
Старушка ответила:
— Нет. Мне уже скоро в землю ложиться, на себя гадать ни к чему. Ты на сына моего посмотри. Как он там последние два года? Нет ли у него беды какой или несчастья?
По этим словам сразу стало ясно, что дела у её сына в последние два года шли неважно. К тому же, когда старушка говорила это, её голос дрожал.
Я сказал:
— Тётушка, вам нужно назвать мне дату рождения вашего сына. Какой год, месяц, день и час?
На самом деле это был чистой воды спектакль. Я заранее продумал, как толковать и что говорить!
Когда старушка назвала восемь иероглифов судьбы своего сына, я начал многозначительно загибать пальцы. Сквозь полуприкрытые веки я видел, как старушка с тревогой ждёт.
— Тётушка, по судьбе ваш сын — Вода. В эти два года он столкнулся с Тай-суем, не всё у него гладко.
Сказав это, я замолчал, ожидая её реакции. Как правило, ответ всегда утвердительный. Если бы она ответила отрицательно, ничего страшного — я сказал «в эти два года», что включает и текущий год, который только начался и ещё не закончился. Если бы она стала отрицать, я бы сказал, что перемены к худшему наступят лишь во второй половине года.
В итоге старушка вздохнула:
— Так и есть.
Я тут же добавил:
— Тётушка, а сын-то у вас почтительный!
Эта фраза срабатывала почти всегда. Родители любят своих детей беззаветно, и если ребёнок возвращает им хотя бы малую толику тепла, они уже считают его почтительным. К тому же неблагодарные дети — всё же редкость. Если бы её сын был жестоким и непочтительным волком, она бы так не убивалась и уж точно не стала бы заказывать для него гадание.
Старушка прослезилась:
— Верно, сынок мой ко мне очень добр. Высокий, сильный, почтительный…
Видя слёзы в её глазах, я продолжил:
— В эти два года над ним висит Звезда Небесной Лошади!
Старушка спросила:
— Какая звезда?
Я громко повторил:
— Звезда Небесной Лошади. Это значит, что он вечно в разъездах, в трудах и лишениях!
В те времена, чтобы выжить, кто не скитался и не страдал!
Слёзы старушки закапали на пол:
— Да, в прошлом году его забрали в солдаты, и до сих пор неизвестно, жив он или нет!
Увидев, как старушка плачет, я и сам не выдержал и разрыдался. Не знаю, о ней ли я плакал или о себе.
Заметив мои слёзы, старушка достала грязный платок и, вытирая мне лицо, проговорила:
— Не плачь, дитятко, не плачь.
Я сказал:
— Тётушка, мне так больно за вас.
Старушка ответила:
— Хороший ты ребёнок, хороший.
Я продолжил:
— Тётушка, ваш сын сейчас в беде, ему грозит большая опасность.
Старушка в ужасе спросила:
— Что случилось? Он хоть жив?
Я сказал:
— Жив-то жив, да только опасность велика. Пули на поле боя глаз не имеют! Нужно отвести беду, иначе он не вернётся!
Старушка в панике воскликнула:
— Скорее отведи беду! Как это сделать?
Я сказал:
— Возьмите красный лоскут ткани и напишите на нём имя сына. В полночь привяжите его к большой акации и скажите: «Акация-нян, акация-нян, прими моего сына в названые сыновья, обереги его от ран». Потом трижды поклонитесь, вернитесь домой и накройте этим лоскутом курятник. Тётушка, запомните хорошенько.
Чем красочнее описываешь ритуал избавления от беды, тем правдоподобнее он кажется. Подобные приёмы — признать дерево названой матерью или сито названым отцом — были обычным делом у гадателей.
Старушка спросила:
— И тогда с ним всё будет хорошо?
Я сказал:
— Тётушка, этого мало. Ваш сын на поле боя многих убил, и души тех покойников теперь придут по его душу.
Старушка снова забеспокоилась:
— Что же делать?
Я сказал:
— Вы должны творить добрые дела ради него. За добро воздастся добром!
Старушка сказала:
— Верно! Верно! Правду говоришь, дитятко! Как же мне ему помочь?
Я сказал:
— Сделайте подношение на благовония, а я передам их в храм. Я ведь раскрыл вам тайны небес, так что мне тоже нужно внести свою лепту. Как только сделаем подношение, всё наладится. Самое позднее — к весне следующего года ваш сын вернётся!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
