По сравнению с Первым Батоу и Вторым Батоу, Трейтий Батоу считался образованным и утончённым А-Бао. Не было таких тонкостей в астрономии, географии, учении об инь-ян и восьми триграммах, которых бы он не знал. Он также хорошо знал «Лунь Юй» и «Мэн-цзы», говорил изысканно и обладал блестящим слогом. Однако подобные волки в человеческом обличье с благообразным видом — самые опасные.
Трейтий Батоу последовал за Цзу Е в 1930 году. До этого он был деревенским мошенником-гадателем, который немного смыслил в теории и мастерски жульничал. Однажды он пришёл в город на промысел и забрёл на территорию Цзу Е, осмелившись поставить свою палатку и гадать прямо на улице! Первый Батоу предложил Цзу Е прирезать его, но Цзу Е сказал:
— Посмотрим.
Цзу Е отправил людей разведать обстановку. Помощники вернулись и доложили, что этот парень мастерски обманывает людей, и простой народ ему верит.
Цзу Е решил встретиться с ним лично. Придя к его лавке, Цзу Е увидел, что парню едва перевалило за двадцать: белолицый красавчик в длинном халате, держится с достоинством, а когда гадает — слова льются рекой. Цзу Е нарочно дал ему повод для обмана, и парень, решив, что перед ним попался жирный карась, начал плести с три короба, мешая правду с небылицами. Цзу Е согласно кивал, а в конце дал ему несколько серебряных юаней и сказал:
— У меня сегодня с собой мало серебра, пойдём ко мне домой, заберёшь остальное. Заодно посмотришь мой дом, поправишь фэншуй, я в долгу не останусь!
Трейтий Батоу поспешно свернул лавку и радостно пошёл за Цзу Е. Итог был предсказуем: едва он переступил порог, как его скрутили подручные. Первый Батоу тут же отвесил ему пощёчину:
— Совсем ты места не выбираешь для своих пакостей!
У Третьего Батоу искры из глаз посыпались, но он понимал, что ни в коем случае нельзя признаваться в обмане. Он удручённо произнёс:
— Уважаемый, за что вы так со мной? Я всего лишь скромный гадатель, пришёл в ваши края, чтобы заработать на кусок хлеба, и не знаю, чем мог обидеть вас!
Стоявший рядом Второй Батоу не выдержал, пнул его, а затем начал раздавать затрещины по затылку:
— Ещё и притворяешься! Ты мне ещё попритворяйся!
Трейтий Батоу со слезами на глазах взмолился:
— Почтенный, пощадите! Я простой гадатель, если я нагадал неверно, то верну деньги, только не бейте меня! У меня дома мать семидесятилетняя и ребёнок трёхлетний!
Второй Батоу переглянулся с Первым Батоу. Тот выхватил из-за пояса нож для забоя свиней и подошёл к Третьему Батоу:
— Я сейчас тебе язык отрежу, чтобы ты больше не притворялся!
Трейтий Батоу в слезах закричал, обращаясь к Цзу Е:
— Уважаемый, ну скажите же вы хоть слово! Неужели я плохо вам нагадал? Всё же только что было хорошо! Почтенный!
Цзу Е взмахнул рукой, и Первый Батоу с ножом отошёл в сторону. Цзу Е подошёл к Третьему Батоу, поднял большой палец и сказал:
— Брат, а ты кремень!
Трейтий Батоу вздрогнул:
— Какой кремень, уважаемый?
Цзу Е кивнул:
— Талант.
Трейтий Батоу продолжал валять дурака:
— Уважаемый, это вы про меня? Да я всего лишь скромный гадатель…
Цзу Е вскинул руку, вылетела игла и попала прямо в левое ухо Третьего Батоу. В ухе мгновенно образовалась дыра, а кусочек мочки оторвался. Трейтий Батоу закричал от боли:
— Уважаемый, я всё скажу! Всё скажу!
Цзу Е громко выкрикнул:
— Бьехао-эр?
— Сюэ Цзяжэнь!
— Вобин?
— Сюйчжоу, уезд Пэйсянь!
— Даши-ба?
— Диншуй фэнцзы!
— Каньцзай?
— Ван!
— Пидан-фо?
— Не смел!
Первый и Второй Батоу увидели, что Цзу Е всё-таки мастер: в два счёта расколол парня. Весь этот диалог вёлся на тайном языке круга А-Бао. «Бьехао-эр» — это вопрос о настоящем имени, «вобин» — откуда родом, «даши-ба» — кто наставник, «диншуй фэнцзы» означает бродягу-одиночку без организации, «каньцзай» — стаж в деле, «ван» — число три, а «пидан-фо» — совершал ли он убийства.
Цзу Е приглянулись его красноречие и смелость, а особенно его манера напускать на себя важность и до последнего всё отрицать — Цзу Е почувствовал, что такой человек ему необходим.
Цзу Е усмехнулся:
— Будешь со мной.
Услышав те вопросы на тайном языке, Трейтий Батоу уже понял: перед ним свой человек, да ещё и большой мастер. Все эти годы он действовал в одиночку, и хотя на еду хватало, он не мог добиться успеха. Без поддержки он не смел браться за большие дела, но теперь наконец нашёл организацию. Так Трейтий Батоу стал следовать за Цзу Е. Конечно, тогда он ещё не был Трейтим Батоу; он получил это звание позже, когда прежний третий человек в общине скончался от болезни.
По сравнению с первыми тремя Батоу, Четвёртый Батоу казался угрюмым и неразговорчивым, но именно он был «техническим советником» всей общины. Говоря современным языком, он был специалистом в точных науках. Перед началом дела, особенно если готовился крупный обман чжафэй, именно он готовил весь реквизит. Он умел смешивать киноварь и жёлтый фосфор в определённых пропорциях, и если нарисовать такой смесью талисман, тот светился в темноте. С помощью квасцов он создавал особый раствор: если писать им на бумаге, надпись оставалась невидимой, но стоило поднести её к огню, как бумага чернела, и проступали буквы. Поговаривали, что Цзу Е отбил Четвёртого Батоу у японцев и одно время даже готовил его в преемники. Цзу Е сам выступил сватом и нашёл ему в жёны очень искусную и прекрасную женщину А-Бао — на зависть всем окружающим. Но, увы, человек предполагает, а бог располагает. Из-за множества последующих потрясений рассудок Четвёртого Батоу помутился, и он стал совсем подавленным.
Пятый Батоу был того же склада, что и Трейтий, — ещё один учёный А-Бао. Говорили, что он глубоко разбирается в фэншуй, физиогномике и небесных явлениях. Неизвестно, понимал ли он в этом на самом деле, но после того как я вошёл в дело, я не раз видел, как он стоял на вершине горы и, словно пребывая в трансе, вглядывался в небесную высь. Его величайшим талантом было умение безошибочно начертить все драконьи жилы страны. Всякий раз, когда готовилось дело, связанное с фэншуй, Цзу Е задавал вопросы, и тот всегда знал ответ, закладывая прочный теоретический фундамент для каждой операции.
Шестой Батоу был известен под прозвищем Фэнцзы-шоу. «Фэнцзы» на тайном языке означает лошадь. Говорили, что это прозвище дал ему сам Цзу Е, потому что Шестой Батоу мастерски владел искусством лёгкости. В обычное время он отвечал за связь с информаторами, связи с преступным миром и разведку перед началом дел. Он был подобен неутомимому коню, за что и получил это благородное прозвище.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
