«Лун» — это лесть, когда говоришь человеку то, что он хочет слышать, и даёшь ему надежду. Раз ты его «ударил», он напуган, его душевное состояние на самом дне, и в этот момент ты его «возвышаешь» — говоришь, что надежда ещё есть. Если он поступит так, как ты велишь, то сможет превратить беду в благо, а несчастье — в удачу. А потом снова «возвышаешь», обещая, что, преодолев эту преграду, он обретёт богатство и долголетие. Он, конечно же, будет очень рад. «Да» и «лун» дополняют друг друга: сначала лишить человека надежды, а затем подарить её — так он окажется на крепкой привязи.
«Да» и «лун» — это приёмы «цянь», их нельзя разделять. Если использовать только «удар», то, каким бы искусным он ни был, толку не будет: человек впадёт в отчаяние, смирится со своей участью и не попадётся на крючок. Как говорится: если есть «цянь», но нет «лун», то это таланты «дишоу». «Дишоу» на жаргоне означает «тупица».
Последний иероглиф — «май», состояние полной свободы и самообладания. Что бы ты ни сказал, собеседник будет слушать. Второй смысл «май» заключается в том, что пора брать деньги. Всё делается ради того, чтобы выпотрошить чужие кошельки, поэтому и «продавать» нужно чисто и ловко.
Когда Цзу Е передавал нам наставления, он сочетал теорию с практикой. Объясняя каждое слово, он в подробностях рассказывал историю из своей жизни, подтверждая сказанное.
Эти шесть слов силы легко произнести, но трудно по-настоящему освоить. Если применены все шесть слов, а человек всё ещё не верит или хочет просто «попробовать», в дело вступает последний приём — «чуша»!
Условием для «чуша» является то, что жертва должна быть «жирной косулей» — то есть верить, но не до конца, пребывая в сомнениях.
Что такое «чуша»? По сути, это тоже часть «цянь». Например, ты говоришь человеку, что в ближайшее время его ждёт кровавая беда. Он сомневается. Ты предлагаешь отвести беду, а он отказывается, платит лишь за гадание и не даёт больших денег за спасение. В такой момент можно просить у Цзу Е дозволения на «чуша».
Цзу Е отправит «ногу» проследить за этим человеком, разузнать его распорядок дня, а затем, не пройдёт и трёх месяцев, пара нанятых хулиганов преградит ему путь, прицепится к нему и изобьёт до синяков. На следующий день он непременно прибежит обратно:
— Мастер, сбылось, всё сбылось! Как же я жалею, что не послушал вас тогда!
Или, допустим, богатей, которому ты предсказал разорение, а он не верит. Тогда Цзу Е подшлёт людей устроить пожар на его заднем дворе, и через пару дней тот сам приползёт просить о помощи.
На третий год в деле я стал батоу. Цзу Е сказал:
— Только человек с совестью может быть батоу.
Он считал, что моё сердце ещё не совсем очерствело, и в будущем я смогу занять его место.
Мне трудно описать характер Цзу Е в двух словах. В жестокости ему не было равных — убивал не моргнув глазом, но в милосердии он походил на бодхисаттву.
В обычные дни Цзу Е помогал беднякам, и это не было показной щедростью, не просто касаясь поверхности, как стрекоза воды, — он помогал делом. Не знаю, было ли это раскаянием совести или души.
Цзу Е говорил, что высшее мастерство а-бао — обманывать только злодеев и негодяев. Та старушка, которую я облапошил в первый раз, — это не для а-бао. То было лишь упражнение для набивки руки и закалки сердца: если осмелишься обмануть доброго, то со злодеем и подавно справишься.
На самом деле я в душе всё время молился за ту старушку. Небеса оказались милостивы: весной следующего года её сын действительно вернулся, а вскоре и вся страна была освобождена. Позже Цзу Е велел мне тайком подкинуть много денег в её двор. Подкладывая их, я почувствовал, что снова обретаю себя.
У а-бао всегда плохой сон, мы часто просыпаемся в поту. Иногда от смеха, иногда от ужаса. Когда нет работы, мы напропалую пьём и ходим по притонам, но есть одно правило: если а-бао хочет развлечься, он едет в другие края. Там гуляй сколько влезет, но в своих местах — ни-ни!
Ведь в обычной жизни а-бао предстают перед людьми в самом почтенном и добродетельном облике. Особенно батоу — у каждого своё дело или лавка, они целыми днями там сидят, воплощая само благочестие. Если кто-то увидит их в злачном месте, это будет крах!
Отправляясь развлечься, нужно хоть немного, но изменить внешность, что для а-бао не составляет труда. У каждого есть пара сменных нарядов и накладные бороды — обман и так подразумевает переодевание.
Гулять можно, но нельзя «разглашать ветер». «Разглашать ветер» — значит открывать своё дело на чужой территории или примыкать к чужим кругам. Это строжайшее табу. За те двадцать с лишним лет, что Цзу Е возглавляет это объединение, не было ни одного подобного случая.
Был один сяоцзяо, который после гулянок вернулся с дурной болезнью и заживо сгнил. Перед смертью он просил повидаться с родителями, но Цзу Е не позволил. Цзу Е сказал:
— Если они увидят тебя в таком виде, то умрут от горя.
Когда тот сяоцзяо умер, Цзу Е облил его соляркой и сжёг дотла. А после его смерти Цзу Е каждый месяц посылал деньги его семье, говоря, что их сын прекрасно устроился на чужбине, просто очень занят и не может приехать.
Я спросил Цзу Е, почему бы не ввести правило, запрещающее всем ходить к блудницам. Цзу Е ответил:
— Еда, выпивка и женщины — это человеческая натура. А-бао рискуют жизнью, ради чего? Если будешь подавлять их природу, они рано или поздно восстанут. Только когда он сыт, пьян и вдоволь нагулялся, у него будут силы работать.
В тот миг я почувствовал, насколько пугающей бывает человеческая натура.
Единственный промах Цзу Е
Новички, изучив шесть слов силы, часто собирались вместе и обсуждали их, горя желанием поскорее испытать себя в деле.
Однако Цзу Е говорил:
— Постигнув эти шесть слов, ты оказываешься в шаге от смерти.
Эти слова повергли всех в оцепенение, и Цзу Е объяснил:
— Тонут всегда те, кто умеет плавать. Тот, у кого нет умений, никогда не осмелится на преступный умысел. И только тот, кто обучен, отважится пойти на риск. Мастерство — это и благо, и беда. Поэтому, овладев этими знаниями, в делах нужно быть ещё осторожнее!
Только тогда все прозрели. И вправду: пока не знал этих вещей, чувствовал себя беспомощным, а стоило научиться — и кажется, будто схватил удачу за хвост, сразу хочется попробовать. Но стоит зародиться греховной мысли, как следом приходит опасность.
Тогда новички принялись гадать: есть ли, помимо этих шести слов, ещё более высокий секрет, служащий последним спасением?
— Есть! Но не каждый способен его постичь, — сказал Цзу Е. — Этот последний приём — интуиция! Шестое чувство! Интуицию трудно объяснить словами, но она существует. Перед любым событием в незримом мире появляется предзнаменование, просто одни способны его почувствовать, а другие — нет.
Цзу Е обладал острейшим чутьём, и именно это однажды спасло ему жизнь. То был единственный раз, когда Цзу Е «упустил партию».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
