Однажды, когда трое детей просили милостыню на улице, им навстречу вышли несколько человек. Один из них, в чёрных очках, протянул им несколько лепёшек и сказал:
— Ребята, у меня есть небольшая подработка. Помогите мне, и я дам вам денег.
Цзу Е посмотрел на них, затем на голодных диди и мэймэй и спросил:
— Что за работа?
— Просто мыть посуду и протирать столы, ничего трудного, — ответил человек.
Цзу Е немного подумал и согласился:
— Хорошо. Где это?
— Совсем рядом, идите за мной, — сказал человек.
Рассказывая об этом, Цзу Е покраснел глазами и тяжело вздохнул:
— Если бы… мне довелось прожить всё заново, я бы предпочёл, чтобы диди и мэймэй умерли от голода, но ни за что не привёл бы их в то место.
Те люди долго петляли по подворотням, пока не привели Цзу Е с диди и мэймэй к какому-то заброшенному дому. Стоило им переступить порог, как им прижали к носам платки, и после этого они ничего не помнили.
Оказалось, что те люди были местными А-Бао. Чтобы провернуть свою аферу, они не побоялись совершить зверское убийство. В тот год в тех краях стояла сильная засуха, и все посевы почти засохли. А-Бао пустили слух, что это кара за отсутствие добродетели у местных жителей. Они твердили, что скоро людям во сне явятся «юные небожители», поэтому всем нужно быть внимательными во время сна, а затем «Бессмертные близнецы Хэ-Хэ» в выбранный день явят свою плоть в реке и «поплывут против течения», дабы подать знак миру.
Распространив эти слухи, А-Бао принялись искать жертв. Детей из обычных семей они трогать опасались, и тут им как раз подвернулись трое маленьких нищих. Исчезновение таких беспризорников никто бы не заметил. А-Бао усыпили детей одурманивающим зельем. Поскольку диди и мэймэй Цзу Е были почти одного возраста и роста, их задушили, нарядили в красные и зелёные одежды, превратив в «Бессмертных близнецов Хэ-Хэ». Тела привязали спинами к бамбуковым плотам и спустили в воду. К плотам под водой прикрепили длинную грубую верёвку, которую протянули далеко вверх по течению. На следующий день в полдень двое А-Бао медленно тянули за верёвку сверху, а остальные создавали шумиху на берегу, привлекая толпы зевак.
Река была довольно широкой, и из-за расстояния никто не мог разглядеть подвоха. Когда два детских тела поплыли против течения, А-Бао закричали:
— Трупы плывут против течения! Трупы плывут против течения!
Когда на берегу собралось достаточно народу, несколько человек прыгнули в воду и незаметно перерезали верёвку ножницами, после чего вынесли тела детей на берег.
А-Бао объявили, что эти «юные небожители» — воплощения близнецов Хэ-Хэ, которые уже являлись многим во снах, а теперь явились во плоти, чтобы призвать всех творить добрые дела.
К тому времени люди уже безоговорочно поверили словам А-Бао. Те облили тела керосином и подожгли. Когда всё догорело, они смешали пепел с глиной, вылепили две фигурки и выставили их в храме. С тех пор местные жители толпами пошли в храм, воскуривая благовония и жертвуя деньги «Бессмертным близнецам Хэ-Хэ», а шайка А-Бао набила свои карманы.
Цзу Е оказался слишком рослым и для дела не годился. Его тоже усыпили и какое-то время душили верёвкой. Решив, что он мёртв, А-Бао выбросили его на заднем склоне горы на съедение волкам. Но той ночью хлынул ливень, волки не явились, и Цзу Е, чудом оставшись в живых, пришёл в себя.
Очнувшись, он не нашёл рядом диди и мэймэй. Не понимая, где находится, он отчаянно закричал под проливным дождём:
Он сорвал голос, но шум дождя и раскаты грома заглушали всё. Стоя под ливнем, Цзу Е в отчаянии рыдал.
На рассвете Цзу Е вернулся в город. Боясь снова встретить тех людей, он украл сушившуюся у одного дома одежду, чтобы выглядеть как ребёнок из приличной семьи. Едва войдя в город, он услышал, как все обсуждают чудо с трупами юных небожителей, плывущих против течения. У него сразу возникло недоброе предчувствие. Вместе с толпой он пришёл к реке. В это время А-Бао уже вытащили тела. Цзу Е взглянул на них и узнал своих диди и мэймэй. Сердце словно ножом полоснули, от боли он чуть не лишился чувств.
Ему хотелось броситься вперёд и загрызть этих А-Бао, хотелось упасть на тела диди и мэймэй и выплакать всё горе, но он сдержался. Его сердце было разбито, но рассудок оставался ясным: чтобы отомстить, нужно терпеть, иначе — верная смерть. Не каждый взрослый способен на такое, но пятнадцатилетний Цзу Е смог. Именно поэтому он стал Цзу Е.
Цзу Е смотрел, как горят тела его диди и мэймэй, искусав губы в кровь. Он чувствовал запах их горелой плоти, безмолвно взирая на происходящее, а глаза его налились кровью.
Вдруг один из А-Бао заметил Цзу Е в толпе и подал знак остальным. Двое А-Бао бросились к нему. Поняв, что дело плохо, Цзу Е бросился бежать. А-Бао гнались за ним какое-то время, но упустили из виду — Цзу Е юркнул за угол и затаился.
Когда солнце село, Цзу Е снова вернулся к реке. Люди уже разошлись, и он дал волю слезам. Меньше чем за месяц он потерял всю семью — он и в страшном сне не мог помыслить о таком. Впервые ему пришла мысль о самоубийстве: умереть, и со смертью все беды кончатся. Но стоило ему вспомнить душераздирающий крик нян и беспомощные взгляды диди и мэймэй, как он начинал твердить себе: «Нельзя умирать. Если умру, всему конец. Нужно мстить, я обязан отомстить!»
Какое-то время Цзу Е тайком просил милостыню, выслеживая тех А-Бао. Он одевался как обычный домашний ребёнок и, пристраиваясь к старушкам, словно внук, сопровождающий бабушку, проскальзывал в тот храм. Глядя на глиняные фигурки, сделанные из пепла его диди и мэймэй, Цзу Е с трудом сдерживал скорбь. Воскуривая благовония, он мысленно повторял: «Диди, мэймэй, не волнуйтесь, гэгэ обязательно за вас отомстит!»
Цзу Е понимал, что настоятель храма заодно с А-Бао, поэтому не смел задерживаться долго и, закончив обряд, сразу уходил. Ему нужно было сначала выследить А-Бао, а потом найти способ с ними расправиться. Несколько дней он караулил у храма, но зацепок не было. Поразмыслив, он вспомнил тот заброшенный дом, где их усыпили. Цзу Е обладал феноменальной памятью и хорошо помнил дорогу. Он решил вернуться к тому дому и устроить там засаду в надежде найти след. И вот однажды в полночь, немного подкрепившись, он снова пробрался к тому зданию.
Это был старый двор-сыхэюань на окраине, стены которого местами уже обрушились. Цзу Е прислушался у стены — тишина. Он пару раз тявкнул по-собачьи, но ответа не последовало, и тогда он, перемахнув через ограду, проник в дом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
