Цзу Е громко рассмеялся.
Меня внезапно осенило: Цзу Е подослал людей тайно следить за мной.
— Рассказывай, почему? — спросил Цзу Е. — Не стесняйся, говори правду.
— Ей всего шестнадцать, — пробормотал я в замешательстве. — Я тогда сразу вспомнил свою мэймэй. Дома каждый ребёнок — зеница ока для де и нян, и никто не идёт на такое по своей воле…
Цзу Е перестал улыбаться и серьёзно произнёс:
— У кого в поднебесной нет детей? Мужчины знают лишь удовольствие от походов к блудницам, но не задумываются, что если бы их собственная дочь оказалась под другим мужчиной, то каково было бы им самим! Чего себе не желаешь, того и другому не делай. Датоу, Цзу Е в тебе не ошибся.
На моей памяти это был первый раз, когда Цзу Е похвалил меня. Но при мысли о том, что даже такие вещи известны ему как на ладони, мне стало страшно.
Дни в Танкоу летели незаметно. Прошло несколько месяцев, и тот прислужник из чайной превратился в настоящего А-Бао, а я постепенно привык к жизни в Танкоу. Однажды вечером Цзу Е снова позвал меня к себе и ещё раз спросил, не жалею ли я о своём выборе. Я решительно не мог понять, к чему он клонит.
Пока я колебался, Цзу Е взял чайник и с улыбкой сказал:
— Этот чай совсем водянистый стал. Сходи-ка завари свежего. С тех пор как ты, прислужник из чайной, пришёл в Танкоу, ты ещё ни разу официально не заваривал чай для Цзу Е.
От других я слышал, что Цзу Е очень придирчив к чаю: он мог уловить малейшую разницу во вкусе при каждой дегустации. Я проработал в чайной несколько лет, и хотя нельзя сказать, что я в совершенстве постиг искусство чайной церемонии, но рука знатока всегда видна. Чай, вода, огонь, утварь, атмосфера — в каждом из этих аспектов я разбирался. В годы ученичества у хозяина чайной я натерпелся нагоняев, но никак не думал, что эти навыки пригодятся мне сейчас.
Я с величайшей осторожностью заварил чайник и налил чашку. Пригубив, Цзу Е сказал:
— Несколько месяцев не прислуживал за столами, и мастерство твоё притупилось!
Я замер в оцепенении, не зная, что ответить.
Цзу Е жестом велел мне сесть и внезапно спросил:
— Датоу, как по-твоему, что я за человек?
Я не ожидал, что Цзу Е задаст такой вопрос. Когда глава Танкоу спрашивает подчинённого о себе, что тот может ответить, кроме как «вы хороший»?
— Вполне хороший, вполне! — пробормотал я.
Цзу Е холодно усмехнулся:
— Хороший? Убивать людей — это хорошо? Или поджигать дома — хорошо?
У меня на лбу выступил пот.
— И то, и другое хорошо… — едва эти слова сорвались с языка, я понял, что ляпнул лишнего. — Цзу Е, я хотел сказать…
Цзу Е громко расхохотался, оставив меня в полном недоумении.
Цзу Е взглянул на меня и продолжил:
— Я действительно убил многих и многих обманул. Кто-то получил по заслугам, а с кем-то пришлось так поступить от безысходности. Нынче времена неспокойные, для школы Цзянсянпай настал час жизни и смерти. Судьба четырёх великих Танкоу туманна, и сейчас — самое тяжёлое время.
От этих слов у меня на душе стало тяжко. Мне казалось, что я родился под несчастливой звездой: отец умер вскоре после моего появления на свет, мать скончалась, стоило мне повзрослеть, а теперь, когда я с трудом прибился к банде, наступили худшие времена для Танкоу. Будто куда бы я ни пришёл, там всё начинало приходить в упадок.
Цзу Е не лукавил. Несколько дней назад он участвовал в общем собрании четырёх Танкоу — Восточного, Южного, Западного и Северного, где обсуждали их будущее и способы выживания в нынешней обстановке. С тех пор как патриарх Фан Чжаоюй основал эти четыре Танкоу, они на протяжении сотен лет поддерживали друг друга. Пройдя через огонь и воду и преодолев бесчисленные преграды сообща, они позволили школе Цзянсянпай процветать веками, сохраняя огонь в храме веры.
После начала Освободительной войны Гоминьдан отступал шаг за шагом, и жизнь четырёх великих Танкоу становилась всё труднее. Особенно с 1948 года, когда ситуация в стране стала крайне нестабильной, Гоминьдан терпел сокрушительное поражение, и земель, где могла действовать школа Цзянсянпай, оставалось всё меньше. В этой критической ситуации Цзу Е разослал приглашения главам трёх других Танкоу, созвав это великое собрание.
Цзу Е, как глава Восточного Танкоу «Муцзылянь», прибыл на встречу в сопровождении нескольких батоу. Он привёз с собой огромное количество золота и серебра, чтобы одарить другие Танкоу и помочь им пережить трудности. На самом деле такие общие собрания глав четырёх Танкоу проводились ежегодно. «Мастера-отцы» других отделений знали о легендарном прошлом Цзу Е и относились к нему с почтением, поэтому на его призыв откликнулись все. К тому же в этот раз Цзу Е выделил им столько золота, что они были тронуты до глубины души.
У каждого из четырёх Танкоу были свои особенности, как и у каждого «мастера-отца». Наше Восточное Танкоу «Муцзылянь» действительно походило на лотос, который «выходит из ила незапятнанным». Особенно с тех пор, как управление взял в свои руки Цзу Е, мы хранили верность пути А-Бао: грабили богатых, помогали бедным и занимались благотворительностью. А наш «мастер-отец» — Цзу Е — был человеком утончённым, дела вёл решительно и вёл себя достойно как со своими людьми, так и с чужаками.
Южное Танкоу «Юэхайтан» сплошь состояло из женщин А-Бао. Та самая Цяо Умэй, о которой упоминал Чжан Даньчэн, была главой «Юэхайтан» в тринадцатом поколении. После её смерти власть перешла к Цзян Фэйянь, известной как Ледяная красавица. Она попала в Танкоу в двенадцатилетнем возрасте, была остра на язык и умна, а в тридцать один год возглавила его. Холодная как лёд, она с помощью «уловки красавицы» подчинила себе высокопоставленных чиновников и криминальных авторитетов в Гуйчжоу, Гуанси, Гуандуне и Хунани. Она практически прибрала к рукам четыре южные провинции, ни в чём не уступая мужчинам! Однако она ввела одно строгое правило: сёстры Танкоу никогда не должны выходить замуж. В их глазах мужчины были инструментом для достижения целей, а не мужьями.
В Западном Танкоу «Лунсюйя» состав А-Бао был преимущественно молодым. Возможно, это связано с обилием гор на западе: у стариков ноги уже не те, и не ровен час, не успеешь провернуть дело, как расшибёшься насмерть. Стоило члену их Танкоу состариться, как он уходил на покой, из-за чего штат раздулся: старики не работали, а жалованье проедали. Со временем начались внутренние распри. Бывало, за один обед погибало сразу несколько стариков. Почему? Молодые травили старых. Поэтому Западное Танкоу было самым нестабильным. Их главу звали Цинь Байчуань — высокий, с окладистой бородой и тёмной кожей, он водил тесное знакомство с западными милитаристами.
Северное Танкоу «Сюэмэнцао» в целом было разрозненным, вероятно, из-за того, что Восьмая армия развернула боевые действия в тылу врага. Со времён войны с Японией «Сюэмэнцао» едва сводило концы с концами. После начала Освободительной войны народ в освобождённых районах проникся новыми идеями, и верящих в богов и духов осталось немного. Поэтому Танкоу существовало лишь на бумаге. «Мастер-отец» Цянь Линьюэ с несколькими А-Бао промышлял набегами, давно лишившись постоянной базы.
На общем собрании главы всех Танкоу пришли к единому выводу: Танкоу распускать нельзя, можно прибегнуть к «смертельному удару» и даже «грабить богатеев», лишь бы пережить эти трудные времена!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
