Ван Яцяо рассмеялся и сказал Цзу Е:
— Не ожидал, что у тебя, брат, есть такие таланты. Если я не ошибаюсь, это почерк Ту Имина!
Цзу Е сложил руки в жесте почтения:
— Цзю Е смеётся надо мной, но вы правы, это действительно передал мне почтенный старший Ту!
В это время Сяо Люцзы стоял рядом, кипя от злости и потирая горло; казалось, он ещё не пришёл в себя после того удара.
Ван Яцяо усмехнулся и сказал Сяо Люцзы:
— Чего уставился? Ты проиграл! Те плоды восковницы пришлись точно в твои болевые точки. Если бы это были метательные ножи или железные гвозди, тебе пришёл бы конец.
Сяо Люцзы, скривив рот, пробурчал:
— Он схитрил.
Ван Яцяо отрезал:
— В кровавых распрях цзянху никогда не играют по правилам. Победитель становится правителем, а проигравший — вором; поражение есть поражение. Попав в общину Цзу Е, ты должен слушаться его и работать на совесть. Человеколюбие, справедливость, ритуал и благонадёжность — нельзя терять ни одну из этих добродетелей, иначе я с тебя спрошу.
Эти слова предназначались и Сяо Люцзы, и самому Цзу Е. Хоть Ван Яцяо и подался в разбойники, он всю жизнь сохранял несгибаемый дух. И пусть сейчас он помогал Цзу Е, если бы тот посмел ступить на кривую дорожку, Ван Яцяо наверняка первым бы его уничтожил.
Цзу Е, выслушав, поспешно встал и поклонился:
— Благодарю, Цзю Е!
Сяо Люцзы сказал:
— Я пойду за тобой, но у меня есть условие.
Лицо Ван Яцяо помрачнело:
— Мужчина верен своему слову, сказанного и на четвёрке коней не догонишь. Никаких отговорок.
Цзу Е поспешил вмешаться:
— Ничего страшного, ничего страшного. Говори, что за условие?
Сяо Люцзы выпалил:
— Ты должен научить меня этому приёму с плодами восковницы!
Цзу Е и Ван Яцяо переглянулись и громко расхохотались. Так Сяо Люцзы последовал за Цзу Е. Позже, в общине, благодаря заботливому наставничеству Цзу Е, он наконец смог стать самостоятельным мастером. Благодаря превосходному владению кулачным боем, технике лёгкости, а также мастерству в связях с теневым миром и подготовке ловушек, он был подобен неутомимому коню. За это Цзу Е дал ему прозвище — «Фунцзы Шоу».
На второй год после прихода «Фунцзы Шоу» в общину Ван Яцяо был убит. «Фунцзы Шоу» проплакал из-за этого всю ночь; он рвался мстить, устроить покушение, но в итоге Цзу Е властно его осадил. Цзу Е сказал:
— Ты собрался тягаться с людьми из Цзюньтуна? Цзю Е был величайшим мастером покушений в Китае, и даже он погиб от их рук, а ты просто идёшь на верную смерть! Цзю Е доверил тебя мне, и теперь я, как твой старший наставник, приказываю: тебе запрещено туда соваться!
На словах он запрещал, но на сердце у Цзу Е было тяжко. Больше всего в жизни он восхищался Цзю Е Ван Яцяо, к тому же тот не раз протягивал руку помощи в трудные для Цзу Е времена. Цзу Е и сам жаждал мести, но в этот раз противником был Цзюньтун, и он не смел действовать безрассудно.
Именно в это время появился ещё один старший наставник из региона Цзянхуай. Вдвоём они решили подготовить «ловушку красавицы», разыграв сцену вечной разлуки.
Суеверные агенты Цзюньтуна
Того старшего наставника, что пришёл к Цзу Е, звали Чжан Эньжуй. По сути, он был патриотом и в ранние годы состоял в «рабочих дружинах». После переворота 12 апреля он поклялся до конца следовать за первым убийцей Шанхая Ван Яцяо и стал непримиримым врагом Гоминьдана. Его отряд был невелик, они охотились исключительно на злодеев и негодяев, а большую часть добытых денег передавали Ван Яцяо на нужды ликвидаторов. Когда Цзу Е раньше навещал Ван Яцяо, Чжан Эньжуй как собрат по школе «Цзянсянпай» несколько раз сопровождал их на встречах; у них с Цзу Е всегда были добрые отношения. После гибели Ван Яцяо он на время залёг на дно, а когда шум утих, поспешил к Цзу Е для совета.
Ван Яцяо был известным патриотом того времени, организовавшим потрясшие мир покушения на Цзян Цзеши, Сунь Цзывэня и Ван Цзинвэя. После ликвидации командующего японскими экспедиционными силами генерала Сиракавы Ёсинори его слава стала греметь повсюду; у Цзян Цзеши при каждом упоминании о нём ныли вставные зубы. Но такой могущественный человек в итоге погиб от рук женщины по имени Ваньцзюнь. Дай Ли лично спланировал «ловушку красавицы», отправив героя того времени к жёлтым источникам.
Цзу Е знал, что Дай Ли сам по себе был крайне суеверным человеком и часто гадал. Чтобы восполнить нехватку стихии воды в своей судьбе, он сменил более десятка имён, содержащих ключ «вода», таких как Ван Тао, Ту Цинбо, Шэнь Пэйлинь, Хун Мяо. Он дошёл до того, что превратил книги по физиогномике и гаданию, такие как «Бин Цзянь» Цзэн Гофаня и «Ма И сянфа» Ма И-даожэня, в учебные пособия для агентов, сделав их обязательными для изучения. Под влиянием Дай Ли его подчинённые стали невероятно суеверными и при любой возможности посещали «просветлённых мастеров», чтобы обсудить свою судьбу.
Чжан Эньжуй тоже прекрасно понимал эту слабость, поэтому расставить такую сеть было и просто, и сложно одновременно. Просто — потому что агенты Цзюньтуна были суеверны и в них легко было найти уязвимое место. Сложно — потому что под началом Дай Ли они волей-неволей немного поднатаскались в теории судьбы. Мастера «Цзянсянпай» не были настоящими предсказателями, они лишь использовали это ремесло как ширму для обмана, поэтому любая теоретическая ошибка в процессе игры могла вызвать подозрения. Самым важным был вопрос: до какой степени доводить дело? Пытаться убить противника? Прикончить Дай Ли было бы несбыточной мечтой, совершенно нереально. А если убрать его подчинённых, это легко навлечёт беду — если Цзюньтун возьмёт след и нанесёт ответный удар, для «Цзянсянпай» это обернётся полной гибелью.
Поразмыслив, Чжан Эньжуй сказал:
— Давай просто вытянем из них деньги. На эти деньги я куплю винтовки и пушки, соберу отряд и тогда смогу противостоять этой шайке!
Цзу Е кивнул. Они решили, что ловушку будут расставлять в публичных домах.
Раньше Цзу Е часто использовал «ловушки красавицы». Иногда он заставлял женщин-абао прикидываться куртизанками, чтобы те соблазняли высокопоставленных чиновников и богатых купцов. Иногда он посылал мужчин-абао под видом богачей в публичные дома, чтобы те заигрывали с девицами, которые часто общались с важными шишками. Цель в обоих случаях была одна — выудить информацию и найти момент для мошенничества.
В обществе того времени публичные дома были окном в мир информации; сколько секретов утекало из уст куртизанок! Ведь и мужчины, и женщины, оказавшись в постели и поддавшись чувствам, раскрывали душу: то, что при свете дня сказать не смели, они выбалтывали друг другу в постели.
Вскоре женщина-абао, которую Чжан Эньжуй внедрил в публичный дом, прислала весточку: в последнее время к ним повадились несколько офицеров. Каждый раз они заказывали много девушек, сорили деньгами и постоянно приставали к ним, рассматривая их ладони и лица:
— Я по одной твоей ладони вижу, в каком году ты лишилась невинности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
