Цзу Е улыбнулся и сказал:
— Второе дело совсем простое, оно не повлечёт за собой лишения жизней, а, напротив, послужит совершению добрых дел и накоплению добродетели. В вашей судьбе стихия огня слишком неистова, её необходимо сдерживать влажной землёй. Каждой из двенадцати земных ветвей соответствует свой знак зодиака: крыса, бык, тигр, кролик, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, петух, собака и свинья. Бык из этого двенадцатеричного цикла в системе пяти стихий относится к влажной земле. Вам следует взять число Великого Расширения Неба и Земли — пятьдесят, и завести пятьдесят коров. Не заставляйте их больше трудиться в поле под ударами плетей, не забивайте их ради мяса. Кормите их каждый день грубым зерном и позвольте им дожить до своего часа и уйти с миром в своей стойле. Если вы исполните это желание, то не только ваш путь по служебной лестнице будет гладким, но и годы жизни прибавятся!
Сюй Хуайцзинь спросил:
— Как же это понимать?
Цзу Е ответил:
— Все живые существа в шести мирах сансары обладают душой. Иероглиф «тюрьма» заключает в себе корову, а иероглиф «темница» соседствует с собакой. Посмотрите на строение этих слов: корова стоит взаперти, а собака — у края темницы. Тех, кто забивает этих животных и поедает их мясо, не ждёт ничего хорошего: при жизни их век короток, а после смерти они попадают в преисподнюю. Если же вы не только перестанете их есть, но и спасёте их, ваше долголетие и успехи в делах придут сами собой!
Сюй Хуайцзинь внезапно прозрел:
— Учитель, вы преисполнены милосердия, я искренне восхищён! Однако в эти смутные и неспокойные времена собрать сразу пятьдесят коров, чтобы просто их содержать… это будет не так-то просто.
Цзу Е кивнул:
— Всё в руках человека. Вы можете отправить своих людей на рынки скота, но помните об одном: сделки должны быть честными, никакого грабежа, иначе вы лишь породите новую дурную карму!
Сюй Хуайцзинь то и дело кивал:
— Будьте спокойны, учитель! Благодарю за наставление! — С этими словами он достал пачку банкнот, намереваясь вручить их Цзу Е.
Цзу Е махнул рукой:
— Не стоит. Когда добьётесь успеха и славы, тогда и отблагодарите, не поздно будет.
Сюй Хуайцзинь окончательно лишился слов.
На самом деле, рынок скота в период Китайской Республики и так не процветал, а после начала войны и вовсе пришёл в упадок. Ради этой хитроумной комбинации Чжан Эньжуй в течение месяца рассылал десятки своих подручных по всей области Цзянхуай, чтобы те скупали телят в каждом доме. Телята стоили дешевле взрослых коров, так что расходы были невелики. Позже, когда назначенный срок стал поджимать, на цену уже не смотрели — начали скупать и взрослых коров, а под конец и вовсе воровать. В итоге, как раз перед тем как Цзу Е вступил в игру, удалось собрать несколько десятков голов. Затем А-Бао, переодетые торговцами, целыми днями бродили с телятами по окрестным рынкам. В то же время они договорились с местными бандами, чтобы те временно прогнали с рынков «тыкальщиков ослов под хвост», и заменили их своими людьми из числа А-Бао.
«Тыкальщики ослов под хвост» — это на жаргоне посредники между покупателем и продавцом на рынке скота. Поскольку стороны не знали друг друга, а порядки на рынке были суровыми, с множеством тайных знаков и тёмных делишек, ни покупатель, ни продавец не решались вести переговоры напрямую. Со временем возникла прослойка посредников, которые уравновешивали интересы обеих сторон и брали свою долю после заключения сделки.
А-Бао заняли места этих посредников. Таким образом, и продавцы, и те, кто стоял между ними, были своими людьми, что позволяло извлечь из дела максимальную выгоду.
Пусть Сюй Хуайцзинь и щёлкал дела по сбору разведданных о людях как орехи, в делах рынка скота он был полным профаном — это его никогда не интересовало.
В то время цены на скот внезапно подскочили и продолжали расти. Сюй Хуайцзиню пришлось задействовать огромную сумму из секретных фондов, чтобы с трудом выкупить пятьдесят коров. В пригороде он огородил участок земли и нанял рабочих, чтобы те ежедневно кормили животных. Когда всё было готово, он сам порой находил это смешным. Лёжа ночью в постели и беседуя с Хуа Юэжун, он сказал:
— Юэ-эр, ну не нелепость ли всё это? Если об этом узнают, меня же на смех поднимут.
Хуа Юэжун ответила:
— Что же тут нелепого? Когда дело касается судьбы, лучше поверить, что это правда, чем считать это ложью. Мой батюшка вот не поверил этому учителю, и в итоге семья разорена, а близкие погибли. Уж если говорить о нелепостях, так это ваши чиновники нелепы. Разве ты не говорил, что твой начальник, этот директор Дай, сменил уже больше десяти имён? А председатель Цзян в каждом новом месте, где разбивает лагерь, непременно советуется с мастерами фэншуй…
— Ладно, ладно, моя привередница, не болтай об этом с посторонними, это всё государственная тайна, — прервал её Сюй Хуайцзинь и, притянув к себе, принялся ласкать.
Сюй Хуайцзинь вдруг вспомнил предостережение Цзу Е и поспешно сказал Хуа Юэжун:
— Юэ-эр, в этом году ни в коем случае не подходи к реке. Учитель сказал, что приближаться к воде можно будет только после начала следующего лета.
Хуа Юэжун рассмеялась:
— Боишься, что я утону?
Сюй Хуайцзинь бросил:
— Не говори глупостей! Какое ещё «утону»! Накличешь беду!
Откуда ему было знать, что согласно плану Чжан Эньжуя и Цзу Е, Хуа Юэжун должна была «умереть» один раз, иначе ей было не выпутаться, а вся схема могла раскрыться. И вот, когда Сюй Хуайцзинь уехал в соседний город по служебным делам, Хуа Юэжун отправилась на прогулку со служанкой. Она заявила, что беременна и должна пойти на рыбный рынок у реки, чтобы купить карпов и выпустить их на волю — дабы их с Сюй Хуайцзинем ребёнок в будущем смог совершить великое, подобно тому как карп перепрыгивает через Врата Дракона. Служанка никак не могла её удержать, и ей пришлось подчиниться.
Чжан Эньжуй заранее расставил своих подручных на рыбном рынке. В тот день на реке как раз был прилив. Когда Хуа Юэжун и служанка стояли у самой воды, выпуская рыбу, на рынке внезапно возникла суматоха, будто кто-то пытался украсть улов. Откуда ни возьмись вылетела толпа людей, завязалась драка, возникла давка. Хуа Юэжун и служанку столкнули в воду. Когда служанку вытащили на берег, Хуа Юэжун уже бесследно исчезла в бушующих волнах.
Служанка в ужасе прибежала домой и в панике позвонила Сюй Хуайцзиню. Тот примчался как сумасшедший, но перед лицом катящихся речных вод всё уже было напрасно. Всё было потеряно. Он стоял на берегу, выплакав все глаза, и сам готов был броситься в воду.
Несколько месяцев Сюй Хуайцзинь ходил сам не свой. Каждая улыбка, каждый взгляд Хуа Юэжун глубоко запечатлелись в его памяти. С её уходом ушла и его душа. Каждый день он приходил на берег реки, а по ночам, лёжа в пустой комнате и глядя в потолок, вспоминал каждый миг, проведённый с ней, и от этих чувств на его глаза снова наворачивались слёзы.
Он решил в будущем заботиться о «матери» Хуа Юэжун, чтобы исполнить обещание, данное своей Юэ-эр. Откуда ему было знать, что и эта «мать» вскоре якобы не вынесет горя от потери дочери и тоже «бросится в реку».
Игра была окончена, всем участникам пора было уходить. И только пятьдесят коров остались на месте, мирно пощипывая траву. У Сюй Хуайцзиня не осталось ничего.
Хуа Юэжун и тот старый А-Бао после возвращения в танкоу скрывались несколько дней, а Чжан Эньжуй и Цзу Е уложили в их честь праздничный пир.
После столь долгой разлуки Чжан Эньжуй очень тосковал по Хуа Юэжун. После обеда он оставил её одну и крепко обнял:
— Юэ-эр, на этот раз всё благодаря тебе.
Хуа Юэжун горько усмехнулась:
— С чего это старший наставник-отец вдруг стал таким вежливым? Вы меня прямо в краску вгоняете.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
