Расправа над Цзян Бичжу полоснула и по сердцу Цинь Байчуаня. Лю Цунъюнь полагал, что беда миновала и в отделении наконец воцарится единство, но он не подозревал, что в душе Цинь Байчуаня уже зреет мятеж! Цинь Байчуань наконец осознал разницу между Первым и Вторым. Второй — это тот, кто стоит ниже одного, но выше десяти тысяч человек. Каким бы могущественным ни был Второй, он остаётся лишь десятитысячно первым человеком под началом Первого. Пока Первый на месте, Второму вечно придётся склонять голову.
И вот Цинь Байчуань стал выжидать удобного случая, чтобы подставить своего наставника.
В то время Гоминьдан как раз проводил кампании по окружению и уничтожению Красной армии. Из-за «левого» догматизма Ван Мина пятая кампания по борьбе с окружением потерпела неудачу, и Китайская рабоче-крестьянская Красная армия была вынуждена начать Великий поход в двадцать пять тысяч ли.
Цинь Байчуань сказал Лю Цунъюню:
— Наставник, сейчас для вас настал час подняться на новую ступень. Лао Цзян расставил повсюду сети, и после того как коммунистические войска прорвали четыре линии обороны, их численность сократилась с восьмидесяти до тридцати тысяч. Вам нужно ухватиться за этот шанс, повести за собой наших «божественных воинов» и проявить инициативу. Если вы отличитесь в разгроме коммунистов и заслужите признание Лао Цзяна, то сможете вырваться из-под власти Лю Сяна. Разве не лучше будет основать собственную школу и получить высокий чин?
Лю Цунъюнь, поглаживая бороду, с улыбкой ответил:
— Ты и впрямь мой любимый ученик, подаёшь большие надежды. Не зря я все эти годы тебя растил. У меня самого были такие же мысли.
Лю Цунъюнь лично подал прошение об участии в кампании Лю Сяна против Красной армии и даже выхлопотал себе титул «председателя военного комитета провинции Сычуань по борьбе с бандитами».
На самом деле Цинь Байчуань прекрасно понимал: коммунисты — это не Гоминьдан. Они не боятся смерти, в отличие от гоминьдановцев, у них есть высокие идеалы, мощная сплочённость и невероятная боеспособность. Если уж Лао Цзян не мог с ними справиться, то что из себя представлял Лю Цунъюнь?
Лю Цунъюнь и сам в глубине души осознавал это, но когда человек окрылён успехом, он легко теряет способность к трезвым суждениям. Если бы это случилось несколько лет назад, он бы непременно всё тщательно обдумал, но в последние годы дела шли слишком гладко, успех вскружил ему голову, и он всерьёз возомнил себя непобедимым.
В итоге, едва столкнувшись с Красной армией, войска Лю Цунъюня были разбиты в пух и прах. Особенно после совещания в Цзуньи в 1935 году, когда Мао Цзэдун взял командование в свои руки. Благодаря его непостижимой военной стратегии войска прорвали плотные кольца окружения Гоминьдана, двинулись на север и победоносно соединились с силами Лю Чжиданя в Северной Шэньси.
Череда поражений Лю Цунъюня вызвала ропот среди сычуаньских войск.
Цинь Байчуань только этого и ждал. Он тут же применил коварный приём, чтобы окончательно погубить Лю Цунъюня. Он сказал наставнику:
— Наставник, сейчас дела с подавлением коммунистов плохи, в армии ходит множество кривотолков. Если Лю Сян позже призовёт к ответу, это может плохо кончиться для вас! Вам нужно переложить ответственность на других, применив уловку «золотая цикада сбрасывает чешую»!
Лю Цунъюнь, уже охваченный паникой, поспешно спросил:
— Есть ли у тебя, любимый ученик, какой-нибудь план?
Цинь Байчуань ответил:
— Немедленно отдайте приказ отстранить нескольких армейских управленцев, особенно тех командиров рот, что больше всех на вас жаловались. Объявите, что это они не исполнили вашу стратегию, что и привело к поражению. Поставьте на их места наших людей. Когда придёт время отвечать, наши люди замолвят за вас словечко.
Лю Цунъюнь помедлил и сказал:
— А если Лю Сян захочет допросить тех отстранённых командиров? Тогда ведь обман раскроется.
Цинь Байчуань приблизился к уху Лю Цунъюня и прошептал:
— Наставник, как же вы не догадливы! Когда их отстранят, обезоружат и запрут, можно будет, не привлекая внимания, подстроить всё так, будто они наложили на себя руки от страха перед расплатой. Разве это не решит проблему?
Глаза Лю Цунъюня блеснули, и он расхохотался:
— Ай да ученик! Ловко придумано! Ты и впрямь превзошёл своего учителя — синяя краска ярче индиго, из которого она вышла!
Цинь Байчуань тоже с улыбкой ответил:
— Это всё благодаря вашим наставлениям!
В итоге Лю Цунъюнь, не спрашивая разрешения у Лю Сяна, отстранил нескольких командиров рот. Однако, прежде чем он успел расправиться с ними, Цинь Байчуань тайно донёс Лю Сяну, что Лю Цунъюнь замыслил мятеж. Лю Сян и так был вне себя от ярости из-за неудач Лю Цунъюня, а узнав о самовольном перемещении командного состава, пришёл в неистовство!
В результате, когда подосланные Лю Цунъюнем люди уже собирались застрелить отстранённых командиров, их схватили бойцы Лю Сяна, устроившие засаду! Пойманный с поличным, Лю Сян окончательно рассвирепел. Он вознамерился убить Лю Цунъюня!
Но Лю Цунъюнь, будучи старым лисом, сумел сбежать на шаг раньше!
Он бежал из Сычуани до самого Цзянхуая, и в это же время началась полномасштабная война сопротивления. «Сычуаньский ван» Лю Сян, оглядываясь на прожитые годы, казавшиеся сном, наконец прозрел. Перед лицом наступающих японских захватчиков он, не колеблясь, взял в руки оружие и встал на защиту родины!
Но судьба, кажется, всегда распоряжается не так, как хочется людям. В следующем году у Лю Сяна случился рецидив болезни желудка. Он харкал кровью и через несколько дней скончался. Перед смертью он оставил завещание: «Воевать до конца и никогда не сдаваться. Пока враг не покинет пределы страны, сычуаньская армия не вернётся домой!» А затем сказал подчинённым: «Разыщите и убейте Лю Цунъюня, не дайте этому человеку вновь вредить стране и народу!»
После смерти Лю Сяна его давний соперник Лю Вэньхуэй, видя пассивное сопротивление Гоминьдана, постепенно разуверился в этой партии. Лю Вэньхуэй проявил благородство и решительно установил тайную связь с коммунистами. В 1949 году он совершил славное восстание со своими подчинёнными, а позже стал заместителем председателя Сычуаньского провинциального комитета НПКСК.
Лю Цунъюнь, добравшись до Цзянхуая, пришёл к Цзу Е. В то время он ещё не знал, что это Цинь Байчуань его предал. Цзу Е позволил ему укрыться в отделении, чтобы переждать бурю. После смерти Лю Сяна Лю Цунъюнь вернулся в Сычуань и увидел, что Цинь Байчуань прибрал к рукам всё отделение и ведёт дела весьма успешно. Он обрадовался и потребовал вернуть ему власть, но Цинь Байчуань отказал. Только тогда Лю Цунъюнь осознал, что всё это время его любимый ученик плёл интриги за его спиной! Но к тому моменту Цинь Байчуань уже полностью сменил состав «Лунсюйя», и Лю Цунъюнь, оставшись в одиночестве, не мог с ним тягаться.
Вспоминая эти прошлые события, Лю Цунъюнь не мог сдержать горькой усмешки. «Синяя краска ярче индиго» — и впрямь, ученик превзошёл его! Всю жизнь он расставлял ловушки для других, но в итоге сам попался в многослойную игру, затеянную собственным учеником. Это было точь-в-точь как в поговорке: «немой поел горького коптиса — горечь чувствует, а сказать не может».
Цзу Е лично обустраивает фэншуй
Удалившись в Цзянхуай, Лю Цунъюнь просил Цзу Е помочь ему отомстить. Цзу Е не согласился. У Цзу Е был свой план. Благодаря рассказу Лю Цунъюня он лишь лучше узнал, что за человек этот Цинь Байчуань.
Теперь Цзу Е предстояло помериться силами с Цинь Байчуанем. Неужели история сплела столько обид и вражды лишь для того, чтобы в конце концов свести Цзу Е и Цинь Байчуаня в решающей схватке? Цзу Е был воспитанником Чжан Даньчэна, а Цинь Байчуань — Лю Цунъюня. Оба они превзошли своих наставников. Кто же выйдет победителем в этом противостоянии?
Пока я размышлял об этом, бандит заговорил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
