Шёлковый лёд, красный зонт, лицо — словно цветок персика1
Битва за перевал Хуян стала первой победой Сяо Бэйчэня — сражением, в котором он снискал славу и прославил своё имя во всех девяти областях Поднебесной2. Войска Иньской армии гремели на весь свет, из обороняющейся стороны превратились в наступающую и взяли верх над Центральным правительством на юге. Имя маршала Сяо прогремело по всей стране, а молодой маршал Сяо стал знаменитым юным военачальником — мужественным, энергичным и выдающимся.
На какое-то время могущество семьи Сяо взметнулось, словно кипящее масло в котле. В резиденции Сяо царило настоящее столпотворение: люди с севера и юга один за другим являлись сюда, чтобы угодить хозяевам и осыпать их лестью. Одни только автомобили занимали почти половину улицы.
С тех пор в Бэйсине появилась поговорка, известная каждому: «Где найти достойного зятя? У Сяо есть третий сын».
Сяо Бэйчэнь отсутствовал дома целых четыре года с лишним, и теперь впервые вернулся. В резиденции царило радостное оживление. Вся семья во главе с Седьмой супругой собралась в главном зале и ждала его.
Вдруг снаружи раздался громкий, исполненный воинской мощи окрик часового:
— Смирно!
Послышались шаги, и в зал вошёл Сяо Бэйчэнь в сопровождении нескольких офицеров.
Увидев его, Седьмая супруга почувствовала, будто перед глазами вспыхнул свет. Сяо Бэйчэнь вошёл в мундире с высоким воротником. Под стальной каской было видно его мужественное лицо, способное ослепить своей красотой. На руках были безупречно белые перчатки, на сапогах блестели шпоры. Он выглядел настолько стремительным и величественным, что даже образ «нефритового дерева на ветру»3 не смог бы передать его стать.
Седьмая супруга увидела Сяо Бэйчэня, и уголки её глаз сразу увлажнились. Но тут же спохватилась: разве можно плакать в такой день? Она поспешно вытерла глаза платком и радостно вышла ему навстречу:
— Ну наконец-то вернулся после стольких лет вдали от родного дома! Лао Сань, чего это ты перед своей Седьмой тётушкой стоишь как шест? Это же твой дом, а не перевал Хуян.
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Пока не увижу отца, не смогу расслабиться.
— Так я и знала, что всё из-за этого.
Седьмая супруга лишь бросила взгляд наверх:
— Маршал ждёт тебя в кабинете. С самого утра ни с того ни с сего злится. Всё потому, что ты возвращаешься.
— Почему же отец рассердился ещё до того, как я успел хоть слово сказать?
— Наверное, почувствовал, что потерял лицо.
Седьмая супруга повела Сяо Бэйчэня наверх и понимающе усмехнулась:
— Он почти четыре года не мог взять Хуян, а ты управился за полгода. Теперь он, бедняга, не знает, куда девать своё старое лицо. С утра срывает злость на растениях во дворе. Если бы Ханцзин его не остановила, он, пожалуй, перебил бы все эти горшки с орхидеями.
У Сяо Бэйчэня перехватило дыхание.
— Седьмая тётушка, Ханцзин…
— Лао Сань, твоя Седьмая тётушка прекрасно знает, о чём ты думаешь. Не волнуйся, я помню каждое слово, которое сказала тебе четыре года назад.
Они уже подошли к двери кабинета. Седьмая супруга постучала и громко объявила:
— Маршал, Лао Сань вернулся.
Из кабинета донёсся ответ. Седьмая супруга открыла дверь и вошла вместе с Сяо Бэйчэнем.
Маршал Сяо полулежал на плетёной кушетке перед книжными шкафами. В руке он держал нефритовый мундштук для курительной трубки с изображением Писиу4, время от времени затягиваясь. Увидев Сяо Бэйчэня, маршал лишь хмыкнул.
— А я-то думал, что случилось. Седьмая супруга последние дни чуть ли не перевернула вверх дном всю резиденцию, подняла на ноги весь дом. Оказывается, всего-навсего прибыл наш господин Сяо Бэйчэнь.
Сяо Бэйчэнь шагнул вперёд и прямо в мундире опустился на колени:
— Отец.
Маршал Сяо ничего не ответил. Прищурившись, он продолжил курить.
Седьмая супруга подошла с платком, помахала им перед лицом маршала, разгоняя дым, и с улыбкой сказала:
— Недаром говорят, что старики — те же дети. Сегодня я сама убедилась. Каждый день вспоминал о нашем Лао Сане, с нетерпением ждал его возвращения, а он ещё и большую победу одержал, и теперь маршал вдруг начал важничать. Ладно, если маршалу Лао Сань не нужен, пусть хотя бы не сидит перед глазами и не раздражает. Лао Сань, пойдём со мной вниз, поговорим с Седьмой тётушкой по душам.
Седьмая супруга нарочно говорила весело и беззаботно. Маршал Сяо открыл глаза, постучал трубкой о край маленького столика и спросил:
— Когда прибудет партия оружия, купленная в России?
Вопрос был обращён к Сяо Бэйчэню, и голос маршала заметно смягчился.
— Завтра. Я поручил это Сюй Цзыцзюню. Оружия хватит, чтобы вооружить три бригады. Мы сможем дополнительно увеличить численность Южного лагеря на пятнадцать тысяч человек. Удержать один Хуян для нас не составит никакого труда.
Маршал Сяо негромко хмыкнул и сказал:
— Встань.
Сяо Бэйчэнь поднялся.
Седьмая супруга, улыбаясь на восемь сторон5, мгновенно уловила перемену в атмосфере:
— Маршал, глядя на то, каким способным стал Бэйчэнь, я вдруг вспомнила одну поговорку. Сегодня непременно должна её произнести.
— Какую ещё поговорку?
— Как же там говорили древние? «День, когда твоё имя появляется в золотых списках, и ночь при свечах в брачных покоях»6. Наш третий сын теперь считается добившимся успеха. Так не пора ли маршалу подумать и о брачной ночи? Неужели не хочется поскорее обнять внука?
Маршал Сяо на мгновение задумался. Он посмотрел на Седьмую супругу, которая держалась с полной уверенностью:
— Выходит, ты уже всё решила?
— Как вы считаете, наша юная госпожа Линь и Лао Сань — разве они не пара, созданная самим небом?
Маршал Сяо широко раскрыл глаза:
— Что значит «созданная самим небом»?! Не смей оскорблять Ханцзин такими словами.
— Как же это отец может так принижать собственного сына?
Седьмая супруга рассердилась:
— По-моему, во всей Поднебесной не найти человека способнее Лао Саня. Я всё решу сама. Завтра же поговорю с юной госпожой Линь. Лучше выдать Ханцзин за кого-нибудь из нашей семьи, за чужого человека я бы её не отпустила.
Маршал Сяо услышал, с какой уверенностью она говорит, и взглянул на стоявшего рядом, прямого, словно меч, Сяо Бэйчэня. Похоже, в её словах действительно было немало смысла.
Подумав, он сказал:
— Если Ханцзин останется в нашем доме, это будет хорошо. Но у меня есть одно условие: она должна сама, от чистого сердца согласиться. Если она ничего не чувствует к Лао Саню, значит, такова судьба. Я буду растить её как родную дочь. И кого бы она ни выбрала — хоть простого торговца или носильщика, — если она скажет «да», я с почётом выдам её замуж. В конце концов, можно будет дать ей достойное приданое.
- «Шёлковый лёд, красный зонт, лицо — словно цветок персика» (冰丝红伞，人面桃花 / bīngsī hóngsǎn, rénmiàn táohuā) — подзаголовок главы является авторским неоклассическим текстом, написанным самой писательницей Лин Си. Красный бумажный зонт и лицо девушки, сравниваемое с цветком персика, создают образ нежной, романтической сцены. Сочетание «лицо человека и цветы персика» связано с классическим образом красоты и мимолётной встречи.
↩︎ - Девять областей Поднебесной (九州 / Jiǔzhōu) — древнее обозначение всей китайской земли. Здесь означает «по всей стране», «во всём Китае».
↩︎ - «Нефритовое дерево на ветру» (玉树临风 / yùshù línfēng) — устойчивое выражение о красивом, статном и элегантном молодом человеке. Буквально — «нефритовое дерево, стоящее на ветру».
↩︎ - Писиу (貔貅 / píxiū) — мифическое китайское существо, похожее на дракона или крылатого льва. Считается символом богатства и способности привлекать деньги, поэтому его изображение часто помещают на предметы, связанные с достатком.
↩︎ - Улыбаться на восемь сторон (八面玲珑 / bāmiàn línglóng) — идиома о человеке, который умеет легко и дипломатично ладить со всеми, сглаживать неловкость и находить подход к каждому.
↩︎ - «День, когда твоё имя появляется в золотых списках, и ночь при свечах в брачных покоях» (金榜题名时，洞房花烛夜 / jīnbǎng tímíng shí, dòngfáng huāzhú yè) — это две самые знаменитые строки из классического китайского четверостишия о главных радостях в жизни мужчины. Эти две строки символизируют абсолютный пик жизненного успеха в традиционном Китае — триумф в карьере и счастье в личной жизни.
«Золотой список» (или золотая доска) — это официальный перечень имён тех, кто блестяще сдал государственные императорские экзамены (кэцзюй). Для мужчины того времени это означало мгновенный взлёт, получение высокой чиновничьей должности, почёт и богатство.
Ночь при узорных (свадебных) свечах в брачных покоях. Это традиционное поэтическое обозначение первой брачной ночи, символизирующее женитьбу на прекрасной девушке и продолжение рода.
В оригинале это часть стихотворения «Четыре радости в жизни» (《四喜诗》), авторство которого чаще всего приписывают поэту эпохи Сун по имени Хун Май (洪迈).
В полном (классическом) варианте стихотворение звучит примерно так:
Долгая засуха, сменившаяся благодатным дождём.
Встреча со старым другом на чужбине.
Ночь при свечах в брачных покоях.
День, когда твоё имя появляется в золотых списках.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
