Слёзы в золотом тереме — дождь бьёт по цветам груши1
Сяо Бэйчэнь смотрел на неё. Свет в его глазах медленно угасал, а где-то в глубине уже начинали тлеть языки пламени. Несколько мгновений он неотрывно вглядывался в её лицо, и взгляд его постепенно холодел.
Линь Ханцзин успела лишь заметить перед собой мелькнувшую тень, и Сяо Бэйчэнь уже оказался рядом. Одним резким движением он вырвал из её руки осколок. Девушка испуганно вскрикнула, но он тут же больно сжал её подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его холодный, непроницаемый взгляд глубоко запечатлелся в её полных ужаса глазах.
Голос его был страшно холоден:
— Линь Ханцзин, я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Если бы я действительно решил тебя принудить, разве ты смогла бы мне помешать?!
Лицо Линь Ханцзин вмиг стало белее снега. По щекам покатились обжигающе горячие слёзы и упали ему на тыльную сторону ладони.
Глядя на неё, Сяо Бэйчэнь почувствовал, как внутри до предела сгустились тоска и раздражение. Он ожесточил сердце, резко оттолкнул её, и девушка без сил упала у изножья кровати. Перед глазами у неё покачивались кисти, свисавшие с расшитого шёлкового одеяла.
Слёзы градом катились по её лицу. Дрожащим голосом она прошептала:
— Сяо Бэйчэнь, вы бесчестный человек!
— Ты права, — равнодушно ответил он. — Я бесчестный человек. Но до этого меня довела ты. Так что лучше не заставляй меня совершить ещё что-нибудь бесчестное.
Лицо Линь Ханцзин снова побелело. Слеза сорвалась с ресниц и с тихим хлопком упала вниз.
— Вы не посмеете!
Сяо Бэйчэнь холодно усмехнулся:
— А ты откуда знаешь — посмею или нет?!
Линь Ханцзин на мгновение прикрыла глаза. Слёзы посыпались одна за другой, словно оборвавшиеся бусины. Она изо всех сил сдерживала рыдание, подступавшее к горлу, долго не могла вымолвить ни слова и наконец, давясь всхлипами, произнесла:
— Позовите ко мне мамушку…
Сяо Бэйчэнь отвернулся и, не глядя на неё, холодно сказал:
— Думаешь, я позволю всем этим людям явиться сюда, болтать без умолку и дать тебе почувствовать, что у тебя появилась опора, чтобы потом спорить со мной? Даже не мечтай! Отныне тебе не нужно думать ни о ком другом. Ты моя. Если тебе что-то нужно — говори мне.
Он распахнул дверь и уже собирался выйти, когда услышал за спиной:
— Запомните: я заставлю вас раскаяться!
Сяо Бэйчэнь обернулся. Линь Ханцзин сидела, прислонившись к изножью кровати; худенькие плечи казались тонкими, как бумага. В её глазах, полных слёз, ясно читались упрямство и ненависть.
Под этим взглядом он вдруг почувствовал себя бессильным и потерянным. В груди одна за другой поднимались волны боли, но он по-прежнему заставлял голос звучать равнодушно:
— Хорошо. Если тебе это по силам, давай проверим.
Сяо Бэйчэнь с силой захлопнул дверь и вышел.
В тот миг, когда дверь закрылась, он отчётливо услышал, как Линь Ханцзин всхлипнула. Его рука чуть сильнее сжала дверную ручку, но он всё же отпустил её и спустился вниз.
Лестница, покрытая красной дорожкой, уходила перед глазами. Он медленно спускался, слегка покачиваясь, но каждый шаг делал нарочито ровно и осторожно. Взгляд его был пустым и мутным, будто изнутри внезапно вынули всё, что ещё удерживало его на ногах.
Из боковой гостиной вышел адъютант Го Шаолунь.
— Молодой маршал, Седьмая госпожа звонила. Просит вас сегодня после обеда приехать в маршальскую резиденцию. Говорит, маршала там не будет, а по поводу брака вашей Четвёртой сестры нужно обсудить некоторые приготовления и выслушать ваше мнение.
Сяо Бэйчэнь некоторое время неподвижно стоял, не произнося ни слова. Его взгляд словно рассеялся; Го Шаолунь даже решил, что тот его не услышал.
— Молодой маршал…
В глазах Сяо Бэйчэня едва заметно мелькнул свет. Он тяжело вздохнул:
— Тогда поедем сейчас.
Еда на столе осталась нетронутой.
Линь Ханцзин сидела у изножья кровати, обхватив руками колени, и неподвижно смотрела на резную ширму из красного дерева с двумя рядами створок. На ней были изображены пышные пионы — роскошные, великолепные, распустившиеся во всей своей красе. Лепестки, один поверх другого, изо всех сил тянулись к свету.
Но и этому великолепию скоро наступит конец.
Когда роза туми осыпается, заканчивается пора цветов; даже самое прекрасное однажды приходит к завершению. «Легкий туман и моросящий дождь приносят холод в сумерки, опавшие лепестки роз туми стирают последние следы весны».
На что ей теперь надеяться?
Слёзы одна за другой стекали по её щекам. И вдруг за дверью послышался шум. До неё донёсся громкий девичий голос. Линь Ханцзин вздрогнула, решив, что ослышалась, но дверь внезапно распахнулась, и перед ней появилась Сяо Шуи.
Увидев лицо Линь Ханцзин, всё в слезах, Сяо Шуи топнула ногой:
— Наконец-то я тебя нашла! Скорее идём со мной.
Она без лишних слов подошла и потянула Ханцзин за руку. Старшая служанка Юнь И поспешно преградила ей дорогу:
— Четвёртая госпожа, Третий господин приказал…
Сяо Шуи холодно взглянула на неё:
— Думаешь, если он что-то приказал, я испугаюсь? Спроси, кого я вообще боялась в этом доме Сяо! И что это вы тут устроили? На каком основании заперли человека в этой комнате?!
Юнь И не осмелилась возразить.
Сяо Шуи повернулась к Ханцзин:
— Ты заставила меня побегать! Эти дни Му Цзычжэн, мальчишка из лавки воздушных змеев, почти поселился в нашей маршальской резиденции. Целыми днями запускает змеев в переулке за домом. Я не осмелилась сообщить Седьмой тётушке, что происходит, поэтому сама примчалась за тобой. Так ты всё-таки выйдешь замуж за моего Третьего брата или за Му Цзычжэна? Пора уже разобраться!
Сяо Шуи без остановки говорила и тянула Линь Ханцзин к выходу, но вдруг почувствовала, что рука отяжелела. Она обернулась и увидела, что Ханцзин стоит на месте, и глаза её полны слёз.
Сяо Шуи испугалась и поспешно принялась вытирать ей лицо:
— Ну не плачь, не плачь! Я знаю, что ты любишь Му Цзычжэна. Что с тобой? С чего ты вдруг плачешь?
Она задумалась и добавила:
— Я видела этого Му Цзычжэна. Пыталась прогнать, но он не уходит — упрямый до невозможности. Тебе нужно самой его уговорить. А то с ним случится беда.
- «Слёзы в золотом тереме — дождь бьёт по цветам груши» (金屋泪痕，雨打梨花 / jīnwū lèihén, yǔ dǎ líhuā) — первая часть — это прямая отсылка к известнейшему историческому фразеологизму «Спрятать Чэнь А-цзяо в золотом тереме». По легенде будущий ханьский император У-ди в детстве обещал, что если женится на своей двоюродной сестре А-цзяо, то построит для неё золотой дворец. Он женился, но позже разлюбил её и оставил в золотом дворце, где она и умерла в одиночестве. Одиночество во дворце также отражено в строках поэта эпохи Тан: «За шторами заходит солнце, сгущаются сумерки; в золотом тереме никого нет, видны лишь следы слёз». Подробнее об этой истории читайте в новелле «Плач у дворца Чанмэнь» на нашем сайте:
Вторая часть означает, что когда наступает поздняя весна, и буря безжалостно сбивает нежные белые лепестки, молодость уходит и женская красота увядает. Сам вид белых лепестков груши, покрытых каплями дождя, в Китае традиционно сравнивают с лицом заплаканной девушки, как у поэта Бо Цзюйи: «Словно ветка цветущей груши весной встречает дождь».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
