Ёсида всё ещё не понимал.
— Он ясно дал тебе понять: ни пяди земли он не уступит1. Одним росчерком кисти он возвысил свою семью и растоптал твоё высокомерие. А ты ещё радуешься! Неужели забыл, как однажды тот великий маршал расправился с подобными тебе?
Ёсида наконец всё понял и уже собирался разразиться руганью.
Сато холодно усмехнулся:
— Не стоит больше тратить время на этого мальчишку. Всем известно, что он слушается только старших. Лучше сразу отправиться к маршалу Сяо. Уверен, старый маршал окажется куда сговорчивее этого несносного юнца.
Ёсида спросил:
— А если маршал Сяо не согласится на наши условия?
Сато легко улыбнулся:
— Тогда это будет означать, что он не понимает, где его интересы. Даже если старый маршал откажется подчиняться, что с того? Как говорится, у тигра-отца сын — пёс. Этот беспутный молодой маршал умеет лишь пускать в ход мелкие хитрости. Им легко управлять.
Тем же вечером Седьмая супруга заранее прислала человека предупредить Сяо Бэйчэня, что он непременно должен вернуться в маршальскую резиденцию.
Сяо Бэйчэнь не осмелился ослушаться, но прощальный ужин для японского посланника занял много времени, поэтому вернулся он довольно поздно.
В резиденции маршала было тепло, словно весной. Повсюду стояли цветы и сияли роскошные украшения. В хрустальных чашах нежились нарциссы: жёлтые сердцевины и белые лепестки напоминали золотые слитки.
Едва Сяо Бэйчэнь вошёл в зал, как увидел, что лампы горели так ярко, что вокруг стоял почти ослепляющий блеск. Здесь были Сяо Шуи и Линь Ханцзин.
Седьмая супруга, увидев Сяо Бэйчэня, улыбнулась:
— Ну наконец-то явился наш великий человек! Я смотрю, на улице уже полдня сыплется снежная крупа. Снимай военный плащ, пусть его хорошенько отряхнут. А то снег растает, плащ отсыреет, ещё простудишься.
Сяо Ань поспешил снять с него плащ и отнести, чтобы очистить от снега.
Сяо Бэйчэнь посмотрел на Линь Ханцзин. Она сидела рядом с Седьмой супругой и чистила мандарин. Он подошёл, забрал очищенный плод прямо из её рук и принялся есть.
Линь Ханцзин сначала удивлённо подняла голову, но, увидев его, лишь опустила глаза:
— Я чистила его для Седьмой тётушки.
— Седьмой тётушке захотелось мандарина, так пусть Четвёртая сестра ей почистит.
Сяо Шуи, державшая на руках ещё не достигшего года Кэ Сысина, рассмеялась:
— Третий брат, ты совсем потерял совесть. Выходит, нам теперь нельзя ни о чём просить младшую сестрицу Линь? А ведь Седьмая тётушка специально забрала её сегодня из школы. Седьмая тётушка, скорее отправьте сестрицу Линь домой, получается, мы зря старались.
Седьмая супруга полулежала на мягкой кушетке и улыбалась:
— Нет, так не пойдёт. Если сегодня Ханцзин не поможет мне с одним делом, я и вправду не смогу отправить её домой.
Сяо Шуи прекрасно понимала, что задумала Седьмая тётушка, но всё же подхватила игру:
— С каким делом?
Седьмая супруга достала красивую цилиндрическую шкатулку и поставила её на маленький чайный столик с узором «жуи»2. Ничего не объясняя, она подмигнула Сяо Шуи и сказала:
— Четвёртая дочь, тут пусть Третий брат сам всё скажет. Нам с тобой лучше не вмешиваться. Пойдём посмотрим, расцвёл ли уже танхуа3.
Сяо Шуи с улыбкой подняла на руки Кэ Сысина, и вместе с Седьмой супругой они ушли в боковую гостиную.
Сяо Бэйчэнь взял цилиндрическую шкатулку.
Внутри лежал брачный документ — их с Линь Ханцзин брачное свидетельство. Его составили ещё два года назад, но лишь теперь положили перед ними.
Линь Ханцзин даже не взглянула на шкатулку. Она, слегка опустив голову, смотрела на золотистый мандарин в руках и тихо сказала:
— Уже поздно. Мне пора возвращаться. Передайте Седьмой тётушке, что я ушла.
Сяо Бэйчэнь медленно опустил шкатулку.
Линь Ханцзин уже поднялась. Он тоже встал и с лёгкой улыбкой сказал:
— На улице всё ещё идёт снег. Я отвезу тебя.
Он говорил легко и непринуждённо. Линь Ханцзин взглянула на него. Он тоже поднял глаза и посмотрел на неё. Его открытое, честное лицо выражало лишь спокойную улыбку и больше ничего необычного.
Через некоторое время Сяо Шуи и Седьмая супруга вернулись из боковой гостиной.
Увидев, что в зале никого нет, а шкатулка по-прежнему стоит нетронутой на чайном столике, Сяо Шуи тотчас встревожилась:
— Седьмая тётушка, скорее посмотрите! Мы и правда зря старались. Они даже шкатулку не открыли! Что же теперь делать?
Седьмая супруга вернулась на кушетку, взяла дольку очищенного мандарина и положила в рот.
— Чего ты так беспокоишься? Недаром говорят: если торопиться, ничего не добьёшься. Ты ведь знаешь характер Ханцзин. Твой Третий брат понимает её куда лучше тебя.
Было уже поздно. Автомобиль мчался по улице, фары заливали её ярким светом, а за окнами бесшумно сыпался пушистый снег.
Сяо Бэйчэнь вёл машину и вдруг улыбнулся:
— Чем вы сегодня занимались с Седьмой тётушкой?
— Ничем особенным. Просто посмотрели с ней две пьесы.
— Какие?
— «Нефритовый замок» и «Предание о пурпурной флейте»4.
Линь Ханцзин ненадолго задумалась, а потом неожиданно улыбнулась:
— Седьмая тётушка как раз с удовольствием смотрела представление, но едва прошла половина первой пьесы, как маленький Сысин принялся плакать и капризничать. Шуи никак не могла его успокоить. Он так расстроил Седьмую тётушку, что спектакль пришлось прервать…
Вспомнив забавное выражение лица ребёнка, Линь Ханцзин не удержалась от смеха.
Сяо Бэйчэнь взглянул на неё и, улыбаясь, сказал:
— Ты, оказывается, любишь детей.
Улыбка на лице Линь Ханцзин слегка застыла. Наконец она лишь ответила:
— Да.
- Ни пяди земли он не уступит. Разберем хитрость молодого маршала Сяо. Его строки «Тучи бурлят, залив всё небо чернотой, волны взмывают ввысь, рассыпаясь цветами» (云翻一天黑，浪蹴半空花 / yún fān yì tiān hēi, làng cù bànkōng huā) — изменённые Сяо Бэйчэнем строки из стихотворения Лу Юя. В оригинале они звучат примерно так:
Пелена дождя погрузила во мрак тысячи горных пиков,
Рёв реки сотрясает дома десяти тысяч семей.
Тучи бурлят, залив всё небо чёрной тушью,
Волны взмывают ввысь, рассыпаясь цветами.
Сяо Бэйчэнь намеренно заменил канонический иероглиф «тушь» (墨 — mò) на иероглиф «чёрный» (黑 — hēi). Это китайский ребус. Если посмотреть внимательно на то, как пишутся эти два иероглифа, секрет тут же раскрывается:
黑 — это иероглиф «чёрный».
墨 — это иероглиф «тушь».
Посмотрите на их структуру: иероглиф «тушь» (墨) состоит из двух частей: сверху написан «чёрный» (黑), а снизу под ним добавлен элемент 土 (tǔ), который означает «земля» / «территория».
Когда Сяо Бэйчэнь убрал нижнюю часть и написал вместо 墨 (тушь) просто 黑 (чёрный), он буквально «отрезал землю» от исходного иероглифа.
Сяо Бэйчэнь просто убрал элемент «земля» (土) из текста. Это был его зашифрованный, жёсткий политический манифест: «Я не отдам вам ни пяди нашей земли».
↩︎ - Узор «жуи» (如意纹 / rúyì wén) — это один из самых известных и почитаемых традиционных орнаментов в китайском искусстве и культуре. Само слово «Жуи» (如意) переводится как «по желанию», «пусть всё будет так, как вы загадаете» или «исполнение желаний». Поэтому данный узор является мощным благопожелательным символом. Форма узора «жуи» узнаваема во всем мире. Визуально он представляет собой плавную, симметричную изогнутую линию, напоминающую: облако (поэтому его часто называют «благовещим облаком» — 吉祥云); гриб бессмертия линчжи (灵芝) — священный веерный гриб из китайской мифологии, дарующий долголетие; сердце или лепесток с завитками, закрученными внутрь.
Орнамент произошел от формы реального предмета — жезла жуи (如意棒). Изначально, в глубокой древности, это была просто изящная чесалка для спины. Со временем, в эпохи династий Цин и Мин, жезл превратился в драгоценный церемониальный артефакт, который императоры дарили в знак высочайшей милости, мира и защиты. Набалдашник этого жезла как раз имел форму облака-линчжи, которая и превратилась в узор.
Этот орнамент универсален и в Китае его можно встретить буквально повсюду.
На одежде (особенно ханьфу и ципао). Узором жуи часто украшают воротники, плечи (так называемое «облачное плечо» — 云肩) и подолы. Считается, что одежда с таким узором защищает владельца от злых духов.
В каллиграфии и живописи, как декоративная рамка или элемент пейзажа.
На фарфоре, мебели и в архитектуре. Резьба по дереву на окнах, орнаменты на вазах, элементах крыш.
Если персонаж в дораме или книге дарит вещь с узором жуи (например, нефритовый кулон, платок, вышитый пояс или шкатулку), это пожелание: «Пусть твоя жизнь будет гладкой, без бед, и все твои мечты исполнятся».
↩︎ - Танхуа (昙花 / tánhuā) — эпифиллум, или «царица ночи». Его крупные белые цветы распускаются ненадолго, обычно ночью; поэтому в китайской культуре танхуа символизирует редкую и мимолётную красоту.
↩︎ - «Нефритовый замок» и «Предание о пурпурной флейте» (《麒麟锁》《紫箫记》 / Qílín suǒ; Zǐxiāo jì) — названия традиционных китайских театральных постановок. «Замок» связан с благопожеланиями о потомстве, а «Предание» — про любовь и романтику.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
