Сяо Бэйчэнь услышал, как глухо прозвучал её голос, и мягко улыбнулся:
— Помню, в ту ночь, когда ты впервые приехала в маршальскую резиденцию, тоже шёл сильный снег. Даже сильнее, чем сегодня.
Линь Ханцзин повернула голову к окну. За ним всё вокруг было белым от снега.
— Тогда я впервые увидела такой снег.
Сяо Бэйчэнь тихо сказал:
— А я тогда впервые увидел тебя. И с тех пор больше не смог забыть.
Линь Ханцзин слегка опустила голову и молча смотрела на снежинки за окном.
Сяо Бэйчэнь тихо рассмеялся:
— Даже те четыре с лишним года, что я провёл в России, я всё время думал о тебе. Седьмая тётушка прислала мне твою фотографию — ту, где ты выступала в хоре женской школы. Я бережно хранил её и ждал встречи с тобой. Ждал, когда…
Линь Ханцзин уже была совершенно растеряна. Она опустила взгляд и тихо сказала:
— Не надо. Я не хочу это слушать.
Автомобиль вдруг качнулся: Сяо Бэйчэнь остановил его у обочины.
Линь Ханцзин напряглась. За окном густо сыпал снег, и его шорох заполнял весь мир. Но в маленьком салоне воцарилась тишина.
Сяо Бэйчэнь молча сидел за рулём и смотрел на снег.
Это молчание заставило её занервничать ещё сильнее, и она уже собиралась выйти, когда он вдруг протянул руку и взял её ладонь.
Он лишь удерживал её, не совершая больше никакого движения, и тихо сказал:
— Ханцзин, я знаю, что тебе больно. Знаю, что ты всё ещё обижена на меня. Но… после того, как ты так сильно ранила меня, что мне оставалось делать? Я просто люблю тебя. До безумия. До полной потери рассудка.
Глаза Линь Ханцзин тотчас покраснели. Она отвернулась и лишь спустя долгое время, сдерживая слёзы, сказала:
— Я не могу вас простить.
Сяо Бэйчэнь смотрел на её профиль, на блеск слёз в глазах. Некоторое время он молчал, а затем на его губах появилась горькая улыбка:
— Видишь, даже этот снег когда-нибудь растает. А я всё никак не могу согреть твоё сердце. Ты не хочешь дать мне даже одного шанса.
Ресницы Линь Ханцзин слегка дрогнули, и слёзы переполнили её глаза. Они медленно покатились по сияющим белизной щекам.
Взгляд Сяо Бэйчэня был мягким, но голос стал напряжённым:
— За всю жизнь я ничего не боялся. Боюсь только твоих слёз. Если бы я мог сделать так, чтобы ты больше не плакала, я был бы готов умереть.
Слёзы неудержимо катились по её лицу, словно бусины на оборвавшейся нити.
Услышав его слова, Линь Ханцзин едва шевельнула губами и наконец сдавленно произнесла:
— Вам ещё командовать войсками и идти в бой. Не говорите так.
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Если это заставит тебя так обо мне тревожиться, я готов умирать хоть десять раз в день.
Его шутка была настолько несносной, что она не знала: то ли слушать, то ли заткнуть ему рот.
Линь Ханцзин повернулась к нему:
— Вы…
Но в этот миг из её глаза скатилась прозрачная слеза.
Сяо Бэйчэнь тотчас сказал:
— Посмотри, сколько у тебя слёз! Если за каждую мою смерть ты будешь плакать по разу, твоими слезами можно затопить весь Бэйсинь. Вот тогда ты и впрямь окажешься красавицей, способной погубить целый город и даже страну!
Он так ловко перевёл разговор в шутку, что Линь Ханцзин уже не могла плакать.
Она опустила голову и молча вытерла слёзы:
— Скорее езжайте. Я больше не плачу.
Лишь убедившись, что она вытерла лицо, Сяо Бэйчэнь снова завёл двигатель.
Вскоре они приехали. Перед небольшим двориком стояли наглухо закрытые чёрные ворота, а на земле перед ними лежал слой снега.
Линь Ханцзин увидела, что они приехали, и молча вышла из машины.
За её спиной хлопнула дверца, и Сяо Бэйчэнь тоже вышел.
Она слегка напряглась и уже собиралась ускорить шаг, когда услышала его тихий голос:
— Ханцзин, тебе не обязательно слушать наставления Седьмой тётушки. Если тебе не нравится этот брачный документ, я не стану тебя принуждать.
Шаги Линь Ханцзин беззвучно замерли на мгновение, но она всё же пошла дальше.
Дойдя до ворот, она открыла их и, уже закрывая створки, обернулась.
Сяо Бэйчэнь всё ещё стоял в снегу прямой, словно меч. На его лице с чёткими чертами застыло спокойное выражение. Он просто ждал, когда она обернётся.
Когда их взгляды встретились, он слегка улыбнулся.
Линь Ханцзин держалась за створку ворот, опустила глаза и закрыла обе створки, оставив его силуэт снаружи.
Но едва она повернулась, как из маленькой сторожки вышел пожилой привратник. В руках он держал письмо и махнул ей:
— Госпожа Линь, вам письмо. От сестры Терезы, оно пришло из Америки.
Линь Ханцзин остановилась. Она сразу поняла, что сестра Тереза написала, чтобы сообщить о Наньгуе.
Сердце её забилось тревожно. Она боялась получить дурные новости.
Стоя прямо на снегу, Линь Ханцзин вскрыла письмо. Руки у неё дрожали. Но она не успела прочесть и половины, как слёзы уже закапали на бумагу.
«…Благодаря заботе мамушки Лю Наньгуй здоров и уже ничем не отличается от других детей своего возраста. Он очень смышлёный. Теперь он учится ходить, лепечет первые слова и уже может произносить “папа” и “мама”…»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
