Сяо Бэйчэнь резко остановился. Его прямая спина в одно мгновение окаменела.
За ним раздавался её тихий, безысходный плач, такой, словно она потеряла самое дорогое в жизни. В груди у него вдруг поднялась горячая волна. Почти не веря услышанному, он медленно обернулся. В чёрных глазах застыло потрясение.
Линь Ханцзин лежала на кровати. Слёзы ручьями стекали из уголков плотно закрытых глаз, а голос звучал едва слышно:
— Он… он не может умереть…
Сяо Бэйчэнь в один шаг оказался возле кровати и схватил её горячую руку. Его налитые кровью глаза вспыхнули, словно отражая огонь. Сердце забилось, как боевой барабан.
— Кто не может умереть? Скажи же, кто не может умереть?
Он спрашивал лихорадочно, почти обезумев, словно в нём осталась лишь последняя искра безумной надежды.
Он уже истратил себя до конца и теперь, как игрок, поставивший на кон всё, ждал от неё ответа — ответа, который мог вознести его на небеса или низвергнуть в преисподнюю.
Линь Ханцзин лежала бессильно. Её ресницы намокли от слёз и прилипли к белой коже, но слёзы всё ещё скользили по щекам. Она едва слышно прошептала:
— …Третий брат… не может умереть.
Сяо Бэйчэнь неподвижно смотрел на её спящее лицо.
Дыхание его становилось всё тяжелее. Тело сотрясала дрожь. Казалось, сердце переполнилось чем-то тёплым, и это тепло хлынуло наружу, освобождая напряжение, которое сжимало его изо дня в день.
Он наклонился и молча крепко прижал плачущую во сне Линь Ханцзин к груди. Затем медленно опустил голову. Голос его дрожал, и он уже не мог скрыть своих чувств:
— Ханцзин… моя Ханцзин…
Значит, Небо всё-таки оставило ему последнюю крупицу милости.
Эти дни без сна и отдыха, напряжённой работы и мучительных раздумий довели его почти до безумия. Скорбь и ненависть едва не поглотили его целиком. В глазах застыла усталость, налитые кровью белки придавали его лицу измождённый вид, однако в сумрачном свете его черты оставались мужественными и глубокими.
Все эти дни он запирал в себе отчаяние и боль. Скорбь, разъедавшая сердце, бушевала под поверхностью, словно тёмное течение. Теперь его голос звучал глухо и хрипло:
— Ханцзин, отец умер. Пятый брат умер. Шестой брат умер.
Она по-прежнему лежала без сознания, не издавая ни звука. В комнате царила полная тишина.
Это время принадлежало только им двоим.
Сяо Бэйчэнь сидел на кровати, нежно удерживая её в объятиях. Её тело было мягким и тёплым, словно у беззащитного младенца. Пальцы слегка согнулись в его ладони. Она казалась такой хрупкой, будто могла рассыпаться от одного прикосновения, и всё же стала его последней опорой, последним местом, где он позволял себе быть слабым.
Он продолжал держать её в объятиях. В измученной, подавленной душе постепенно разливалось тёплое спокойствие.
Сяо Бэйчэнь слегка склонил голову и сам не заметил, как погрузился в сон.
На рассвете Го Шаолунь дремал в помещении службы охраны на первом этаже Хуатинчжоу. Услышав шаги, он открыл глаза и увидел входившего начальника Особого отдела Е Шэнчана.
На лице Е Шэнчана читались радость и нетерпение.
Го Шаолунь сразу понял, что переговоры между Севером и Югом завершились успешно.
Он уже поднялся, когда Е Шэнчан сказал:
— Малыш Го, хорошо же ты устроился, ещё и поспать успеваешь. Скорее веди меня к молодому маршалу.
Го Шаолунь взглянул на едва забрезживший рассвет, вышел из комнаты охраны и посмотрел наверх. Немного поколебавшись, он спросил:
— Дело срочное?
Е Шэнчан нахмурился:
— Тебе ли задавать такие вопросы?!
Го Шаолунь поспешно объяснил:
— Молодой маршал не спал уже три или четыре дня. Он совершенно измотан и только прошлой ночью наконец уснул. Если дело не терпит отлагательств, я сейчас его разбужу, но если…
Он не успел договорить, как сверху послышались шаги.
Го Шаолунь поднял голову и увидел, что Сяо Бэйчэнь уже спускается по лестнице. На его волосах ещё блестели капли воды, очевидно, он только что умылся.
Увидев Е Шэнчана, Сяо Бэйчэнь остановился.
Е Шэнчан тотчас шагнул вперёд, вытянулся и отдал честь:
— Молодой маршал, начальник штаба Мо и господин Юй прислали ответ. Результат получен.
Взгляд Сяо Бэйчэня мгновенно прояснился.
Он махнул рукой:
— В кабинет.
Е Шэнчан последовал за ним.
Го Шаолунь вместе с сотрудниками службы охраны остался в коридоре. Небо ещё только начинало светлеть. Зелёные настенные лампы под абажурами в форме листьев лотоса отбрасывали слабый свет, а старинные часы монотонно отсчитывали секунды. От этого окружающая тишина казалась ещё глубже.
Около десяти утра из кабинета донёсся голос Сяо Бэйчэня:
— Го Шаолунь, войди.
Го Шаолунь поспешно открыл дверь.
В кабинете стоял густой табачный дым. Е Шэнчан сидел на диване и одну за другой курил сигареты. Сяо Бэйчэнь слегка наклонился над лежавшей на столе стратегической картой. Его взгляд был глубоким и горячим, как пламя.
Он поднял голову:
— Организуй всё необходимое. Сегодня вечером я устрою приём для японского посланника господина Сато.
Сяо Бэйчэнь холодно усмехнулся:
— Он слишком долго задержался в Бэйсине. Пора проводить его в дорогу.
Линь Ханцзин пришла в себя только во второй половине дня.
Жар уже спал, но голова по-прежнему сильно болела. Юнь И, ухаживавшая за ней, увидела, как она открыла глаза, и просияла:
— Ну вот, наконец-то лучше! Третья госпожа проснулась. А вы даже не представляете, как Третий господин эти дни за вас переживал.
Линь Ханцзин лежала на кровати и молча повернула голову.
На стеклянном окне висели розовые газовые занавеси, одна складка поверх другой. В зелёной глазурованной вазе с рельефным лаком стояли несколько белоснежных тубероз.
Она слегка приоткрыла губы и хрипло сказала:
— Этим цветам нужен свет.
Юнь И удивлённо посмотрела на распустившиеся туберозы:
— Конечно. Я сейчас раздвину занавеси.
Линь Ханцзин попыталась подняться. Юнь И поспешно подложила ей за спину мягкую подушку.
Оперевшись на неё, Линь Ханцзин с трудом вдохнула и тихо сказала:
— Я хочу пить. Будьте добры, принесите мне воды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
