Тигр — существо свирепое. Раненный, он всё равно раскрыл свою кровавую пасть, подобную тазу1, стремясь укусить Цзин Тяньмина. Но каким бы злым ни был лютый тигр, разве мог он сравниться с шестью топорами троих чёрно-белых пятнистых родственника? Цзин Тяньмин нанёс несколько ударов мечом, и тигр, мучаясь от боли, зарычал ещё громче, так что рёв его разнёсся по всем горам и долинам.
Хотя Цзин Тяньмин и не боялся хищника, он терзался оттого, что стоило тигру прыгнуть, как красная ледяная цикада, испугавшись, расправила крылья и полетела прочь. Хотя летела она медленно, но поднималась всё выше и выше, и вскоре могла совсем исчезнуть из виду. Тем временем огромный тигр в жёлтой шкуре непрестанно атаковал его острыми зубами и когтями. Цзин Тяньмин на миг отвлёкся, и когти зверя тут же впились в его левое предплечье, отчего хлынула кровь.
— Братец, ты займись тигром, а красную ледяную цикаду оставь мне! — в спешке Мао Цю сцепил средние пальцы обеих рук, словно крючья, и выкрикнул: — У человека нет сердца! Металл и дерево подобны крючьям! Путник, задержись ненадолго! — Он направил сложенные в мудру ладони на красную ледяную цикаду: — Замри!
Цикада, взлетевшая в воздух, была остановлена заклятием оцепенения Мао Цю и мгновенно застыла на месте. Увидев это, Цзин Тяньмин обрадовался и со спокойной душой продолжил схватку с тигром. Пока он сражался, в ушах его постоянно звучали выкрики Мао Цю:
— Замри! Замри! Замри! Да замри же ты! Замри! Замри! Не смей убегать, замри! Замри! Замри!
С большим трудом Цзин Тяньмин сразил тигра. Когда он подбежал к Мао Цю, то весь был покрыт потом. Увидев, что красная ледяная цикада неподвижно висит в воздухе, он поднял большой палец вверх и похвалил:
— Дагэ, ну ты даёшь!
— Хи-хи-хи, да пустяки, — скромно отозвался Мао Цю. Цзин Тяньмин снова спросил: — Раз заклинание сработало, почему ты, Дагэ, без умолку кричал «замри»? — Только Мао Цю собрался объяснить, как цикада снова взмахнула крыльями и полетела вверх. Цзин Тяньмин, почуяв неладное, применил цингун, подпрыгнул и ловко поймал красную ледяную цикаду обеими ладонями.
— Ага! — рассмеялся Мао Цю. — Теперь-то ты понял почему? Заклятие оцепенения твоего Дагэ может удерживать лишь на несколько вдохов, ва-ха-ха-ха!
Цзин Тяньмин сжимал цикаду в руках. А-Юэ будет спасена, тяжёлая ноша упала с его плеч, и он тоже весело расхохотался. Он хотел найти что-нибудь, куда можно было бы положить насекомое, но под рукой ничего не оказалось. Мао Цю сказал, что скоро они спустятся с горы и в какой-нибудь деревне смогут купить любой сосуд. Цзин Тяньмин согласно кивнул.
Оба снова сели на ослов и поскакали бок о бок в сторону города. Цзин Тяньмин не смел разжимать рук, сидя верхом. Они весело болтали о том о сём, и в мгновение ока оказались у подножия горы. Цзин Тяньмин спросил:
— Дагэ, это заклятие оцепенения и впрямь поразительно. Если обучиться такому, то разве не станут все боевые искусства в мире бесполезными? Каким бы сильным ни был человек, стоит тебе его обездвижить, и как его не победить?
— Братец, ты заблуждаешься. Во-первых, тех, кто владеет этим заклятием, очень мало, к тому же ему крайне трудно научиться. Боюсь, без двадцати лет практики его не применить. Я, твой Дагэ, учился целых пять лет, а могу задержать лишь эту крошечную цикаду всего на несколько мгновений, после чего она вновь обретает свободу, — объяснил Мао Цю. — При использовании заклятия оцепенения, чем крупнее противник, тем сильнее его желание двигаться. А если воля крепка, то и удержать его трудно. Если бы нам встретился человек с несгибаемой волей, это было бы всё равно что пытаться связать грубой верёвкой четырёхрукого Ваджру2 — разве его удержишь?
— Вот оно как. Выходит, изучение этого искусства ничем не отличается от изучения боевых сред, это я просто размечтался, — Цзин Тяньмин невольно рассмеялся, но вдруг вскрикнул: — Ой! Беда!
— Что за беда? — подшутил Мао Цю. — О, неужели ты решил, что моё мастерство недостаточно высоко, и не хочешь больше быть моим названым братом? Поздно, беда пришла, мы уже побратались, и теперь сожалеть бесполезно.
— Нет, нет… — Цзин Тяньмин со встревоженным видом поднял руки, в которых была цикада. — Мне кажется, цикада в моих руках больше не шевелится.
— Вот это действительно беда! — Мао Цю тоже занервничал. — Неужели ты её раздавил?
Цзин Тяньмин поспешно спросил:
— Дагэ, ты не знаешь, как именно нужно использовать эту красную ледяную цикаду, чтобы исцелить от всех ядов?
Мао Цю почесал затылок и ответил:
— Учитель об этом не говорил, откуда мне знать?
— Что же тогда делать? — спросил Цзин Тяньмин.
— По-моему, тебе стоит немного приоткрыть ладони, оставить маленькую щёлочку и заглянуть внутрь, а? — предложил Мао Цю.
Цзин Тяньмин, боясь, что цикада ускользнёт, осторожно приоткрыл узкую щёлку. Они вдвоём склонились и заглянули внутрь, но там не было и следа красной ледяной цикады.
— Конец! — взвыл Мао Цю. — Красная ледяная цикада сбежала!
Цзин Тяньмин раскрыл ладони. Посреди каждой ладони было по маленькому пятнышку жидкости цвета румян, которая на глазах становилась всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла. Цзин Тяньмин с мертвенно-бледным лицом произнёс:
— Она не сбежала. Я её погубил.
— Умерла? Но если умерла, то должен остаться труп! Посмотри, когда учитель умер, ведь осталось же тело? — закричал Мао Цю. Цзин Тяньмин подумал, что слова Мао Цю звучат странно и кажутся непочтительными по отношению к Фэн Пуцзы, но он знал, что Мао Цю просто не ведает порядков в этом мире и говорит то, что приходит на ум. Он ответил:
— Эта красная ледяная цикада превратилась в кровавую воду и вся впиталась в мои ладони. Смотри! — С этими словами он раскрыл руки, давая Мао Цю их осмотреть.
Эта красная ледяная цикада по природе своей была существом предельно холодным. Тигр, на котором она сидела, достигал в длину двух чжанов, и только на нём она чувствовала прохладу. Цзин Тяньмин же был всего лишь пятнадцатилетним подростком, разве мог он сравниться ростом с тем тигром? Поэтому, как только цикада оказалась в его руках, он ощутил невыносимый холод. Под влиянием Дуаньму Жун он уже достиг некоторых успехов в развитии внутренней силы, и, столкнувшись с внезапным холодом, его тело естественным образом привело в движение нэйгун, чтобы противостоять ледяной энергии цикады. В своё время Дуаньму Жун с трудом заполучила красную ледяную цикаду и сумела растворить её, только держа в руках. Тогда она ещё не знала внутренних техник, поэтому развела большой огонь, чтобы согреть насекомое теплом своего тела, и лишь через семь дней и ночей добилась успеха, обретя с тех пор неуязвимость к сотне ядов. Поскольку Фэн Пуцзы не упомянул о способе применения, Цзин Тяньмин не мог знать истинной причины происходящего. Его внутренняя сила сработала рефлекторно, и всего за два часа он растворил красную ледяную цикаду, волей случая став неуязвимым для ядов, о чём сам даже не подозревал.
— Всё кончено, всё кончено… — подсознательно бормотал Мао Цю. — Всё кончено, всё кончено.
А в голове Цзин Тяньмина пульсировала лишь одна мысль: «Я подвёл А-Юэ, я погубил А-Юэ!» Он не мог вымолвить ни слова, лишь безвольно покачивался в такт шагам осла, который вёз его дальше, в сторону Хуайиня.
- Кровавая пасть, подобная тазу (血盆大口, xuè pén dà kǒu) — китайское образное выражение, описывающее огромную, свирепую пасть хищника. ↩︎
- Четырёхрукий Ваджра (四臂金刚, sì bì jīn gāng) — могущественное божество-защитник в буддийском пантеоне, обладающее невероятной силой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
