【Седьмой том: «Смерть Первого императора»】
Восемь лет изнурительных грез — и вот Цзин Тяньмин и Гао Юэ наконец воссоединились, но Гао Юэ убила «саму себя»!
Тяньмин теряет сознание и, уносимый бурным потоком, попадает в Гуйгу.
Гуйгу — процветающий город в форме иероглифа «хуэй», одна половина которого жива, а другая мертва. Загадочный божественный лекарь Дуаньму Жун и Юэшэнь Удуань предстают здесь подобно живым мертвецам. Ради нефритовой подвески в виде белой рыбы Цзин Тяньмин, Лю Би, Синь Яньянь и другие герои цзянху вновь сойдутся в схватке с непревзойденными мастерами Сюй Жаном, Вэй Чжуаном и прочими людьми Цинь-вана!
Поднебесная на пороге великой смуты. В тени грандиозного заговора вот-вот откроется тайна черной шкатулки с узором мэйхуа, от которой зависит судьба всей империи…
Кто же станет последним истинным правителем?
* * * * *
Девушка в желтой рубахе едва заметно вздохнула, краем глаза взглянула на Цзин Тяньмина и тут же отвела взор.
— Гао… Юэ. Это Гао Юэ.
Цзин Тяньмин же, словно одержимый, не отрываясь смотрел на нее, вполголоса повторяя это имя, о котором грезил восемь лет.
— Ха-ха-ха! Это ты! Действительно ты! — Цзин Тяньмин запрыгал от радости и с ликующим криком бросился вперед, а по его лицу катились слезы. — А-Юэ! А-Юэ!
— Цзин-гунцзы, ведите себя достойно. — Увидев исступление Цзин Тяньмина, девушка в пурпурном одеянии пренебрежительно поджала губы и сделала шаг вперед, загородив собой Гао Юэ. Нахмурившись, она спросила: — Гао Юэ? Кто такая Гао Юэ? Цзин-гунцзы, перед вами глава нашего Девятеричного дворца Божественной столицы, владычица Кэ Юэ.
— Кэ Юэ… — Услышав незнакомое имя, Цзин Тяньмин резко остановился. Глядя поверх плеча девушки в пурпурном, он остолбенело уставился на прекрасное лицо. Кто, если не Гао Юэ, стояла перед ним? Больше всего Цзин Тяньмин боялся, что видит это лицо во сне, но он ни за что бы не ошибся. — Нет! Она… она Гао Юэ. Не Кэ Юэ.
— Ты когда-нибудь угомонишься? — нетерпеливо бросила девушка в пурпурном. — Сколько раз мне повторять: это наша владычица, Кэ Юэ. Понял наконец? О владычице Кэ Юэ из Девятеричного дворца Божественной столицы в цзянху знает каждый.
Только теперь Цзин Тяньмин заметил, что в ушах Гао Юэ висят серьги: в левом — квадратная бусина, в правом — круглая, и обе мерцают странным светом. Это были те самые знаки отличия главы Девятеричного дворца Божественной столицы, которые много лет назад Фэн Пуцзы оставил Мао Цю, и Цзин Тяньмин видел их своими глазами. Цзин Тяньмин ахнул. Если Гао Юэ носит эти серьги, значит, она бесспорно является главой Девятеричного дворца Божественной столицы, но… как такое возможно?
Видя, что Цзин Тяньмин не унимается, девушка в пурпурном заговорила грубо:
— Ты, по фамилии Цзин, отойди. Наша владычица пришла не к тебе, а к Синь-гунян из школы Багуа. Твои привычные уловки с притворным безумием здесь не сработают.
С этими словами девушка в пурпурном кивнула стоявшим рядом юношам и девушкам. Те поняли знак и, подобно приливу, хлынули вперед, воздвигнув между Цзин Тяньмином и своей владычицей живую стену из пестрых одеяний. Увидев, что люди из Девятеричного дворца Божественной столицы с оружием в руках окружают Цзин Тяньмина, Синь Яньянь не на шутку встревожилась и не удержалась от предостережения:
— Цзин-дагэ, будь осторожен!
Цзин Тяньмин будто и не слышал слов Синь Яньянь. Все его внимание было сосредоточено в одной точке. Если бы в этот миг кто-то напал на него, то, несомненно, смог бы лишить его жизни.
— Нет. Все не так. — Видя, как фигура Гао Юэ постепенно скрывается за пестрой стеной людей, Цзин Тяньмин отчаянно закричал: — А-Юэ! Ну скажи же что-нибудь! Скажи им, что знаешь меня! Скажи им, что тебя зовут Гао Юэ, а не Кэ Юэ! Мы… мы ведь… — Голос Цзин Тяньмина прервался от рыданий.
Женщина, которую называли Кэ Юэ, до этого момента еще улыбавшаяся, при этих словах постепенно похолодела в лице. Она отвела взгляд вдаль и тихо произнесла:
— Нет. Я не знаю человека по имени Цзин Тяньмин. Что же касается Гао Юэ… — Владычица Кэ Юэ глубоко вздохнула, подавляя эхо, которым имя «Гао Юэ» отозвалось в ее сердце. Она давно не слышала этого имени — казалось, прошла тысяча лет и их разделяли десятки тысяч ли. Владычица Кэ Юэ долго смотрела на заходящее солнце и лишь затем бесстрастно продолжила: — Имя Гао Юэ я слышала несколько лет назад. Но, говорят, Гао Юэ давно мертва.
— Гао Юэ давно мертва. — Эти шесть слов1 на протяжении восьми лет были самым глубоким страхом в сердце Цзин Тяньмина. И хотя теперь они прозвучали из уст самой Гао Юэ, Цзин Тяньмин, услышав их, невольно вздрогнул всем телом. Он представлял, как рассердится или расстроится Гао Юэ, когда увидит его, как она станет капризничать или даже ударит его, но он никогда не думал, что Гао Юэ убьет саму себя, похоронив все их прошлое.
— Цзин-гунцзы, вы слышали? — Возможно, опасаясь мастерства Цзин Тяньмина в боевых искусствах, девушка в пурпурном проявила изрядное терпение. Она махнула рукой: — Наша владычица Кэ Юэ ясно дала понять, что не знает вас, поэтому, пожалуйста, отойдите. У нас есть дело к Синь Яньянь-гунян из школы Багуа.
— Ко мне? — Синь Яньянь, полная сомнений, посмотрела сначала на девушку в пурпурном, а затем на владычицу Кэ Юэ. — Что вам от меня нужно?
— Нам нужна одна вещь.
— Какая?.. — Синь Яньянь уже догадывалась, но вопрос вырвался сам собой. Как она и ожидала, девушка в пурпурном ответила:
— Нефритовая подвеска в виде белой рыбы, что висит у тебя на шее.
— Мы с вами не родня и не друзья, между школой Багуа и Девятеричным дворцом Божественной столицы нет ни тесной дружбы, ни вражды. — Хотя с ней говорила девушка в пурпурном, Синь Яньянь смотрела прямо на владычицу Кэ Юэ. — Люди из Девятеричного дворца Божественной столицы уже не первый раз приходят с угрозами, требуя наследство моего покойного отца и пользуясь своим положением. Хотелось бы знать, на каком основании? — Несмотря на численное превосходство противника и странное поведение адептов Девятеричного дворца, Синь Яньянь говорила убедительно, и хотя в голосе не было страха, ноги сами собой увлекли ее за спину Цзин Тяньмина.
Владычица Кэ Юэ, увидев, что Синь Яньянь спряталась за Цзин Тяньмина так, словно это в порядке вещей, холодно усмехнулась. Неизвестно, какую технику шага она применила, но, даже не задев краем одежды плотную живую стену, она в одно мгновение оказалась перед Цзин Тяньмином и Синь Яньянь.
— Цзин-гунцзы, а не поведаешь ли ты своей чжоцзин, своей «дражайшей супруге»? — Голос владычицы Кэ Юэ был полон насмешки. — Скажи этой прекрасной, как цветок, Синь-гунян, чем является эта подвеска «Белая рыба» — семейная реликвия моего рода Ма или же наследство ее рода Синь? — С этими словами она яростно уставилась на Цзин Тяньмина.
- Шесть слов (高月早就死了, gāo yuè zǎo jiù sǐ le) — в китайском оригинале эта фраза состоит из шести иероглифов, каждый из которых воспринимается как отдельное слово. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
