У неё была белоснежная кожа. Лу Чжо повернул голову и сразу заметил её полные, яркие губы, цветом точь-в-точь как засахаренные плоды боярышника в танхулу.
Когда она произнесла «кстати», Лу Чжо и вправду подумал, что эта женщина наконец-то решила предложить ему угощение, но она, как оказалось, спрашивала о его бабушке и матери.
— Не знаю, — ответил Лу Чжо, отвернувшись с безучастным видом.
Он и в самом деле не знал: вторую половину года он провёл в походах, а в первой почти всегда обедал один в зале Сунъюэ.
Вэй Жао не стала допытываться, почему Лу Чжо не ведает о вкусах старших в семье. Она лишь решила, что если на обратном пути лавка Чжан ещё будет открыта, то она купит ещё несколько связок, чтобы отвезти в дом Ин-гогуна. Вкусные вещи не должны пропадать; если же старшим в семье Лу они не придутся по душе, можно раздать их молодым служанкам, чтобы добавить новогоднего настроения.
Наконец они прибыли в Сяньчжуань. Вэй Жао через окно передала танхулу Битао и, выглянув, увидела, что Лу Чжо стоит у повозки, готовый помочь ей сойти. Несколько слуг из Сяньчжуани уже поспешили к ним. Вэй Жао улыбнулась, наклонилась и опустила правую ладонь на руку Лу Чжо.
Рука Лу Чжо была вдвое больше её собственной; когда он сомкнул пальцы, маленькая ладонь Вэй Жао оказалась полностью скрыта. Вэй Жао удивилась длине его пальцев, а Лу Чжо поразился мягкости её руки. Но это длилось лишь миг, пока она спускалась, и стоило Вэй Жао коснуться земли, как оба одновременно отстранились.
Ещё вчера Вэй Жао отправила человека известить аньцзюнь о приезде. Вскоре после того, как Вэй Жао и Лу Чжо вышли, навстречу им радостно выбежала младшая двоюродная сестра Чжоу Хуэйчжу. У Лу Чжо было лицо обольстительное, точно у лиса-оборотня, и юная Чжоу Хуэйчжу, конечно, на мгновение поддалась его очарованию. К счастью, она уже видела его издалека, когда армия входила в столицу, так что, быстро оправившись от изумления, она подбежала к Вэй Жао и принялась многозначительно подмигивать.
— Это моя младшая двоюродная сестра Чжоу Хуэйчжу, — представила её Вэй Жао.
Лу Чжо с улыбкой кивнул ей.
— Цзефу! — звонко позвала Чжоу Хуэйчжу.
Все трое прошли внутрь. В главном зале Сяньчжуани для приёма гостей они обнаружили лишь одну аньцзюнь; даже Лю-момо, которая обычно ни на шаг не отходила от неё, не было рядом — только несколько молодых служанок. Вэй Жао удивилась. Аньцзюнь окинула Лу Чжо внимательным взглядом и после обмена приветствиями со вздохом объяснила Вэй Жао:
— Твоя старшая двоюродная сестра подхватила простуду, и твоя тётя ухаживает за ней. Сейчас обе кашляют, поэтому я не позволила им приходить сегодня, чтобы они не заразили вас.
Вэй Жао смутно догадывалась: тётя и старшая двоюродная сестра наверняка снова чем-то расстроили вайцзуму.
Лу Чжо заботливо осведомился у аньцзюнь, пригласили ли лекаря, и добавил, что знает одного искусного столичного мастера медицины. Аньцзюнь с улыбкой ответила:
— Не нужно, не нужно, это всего лишь легкая простуда. Попьют несколько дней лекарства, которые выписал местный лекарь, и всё пройдет.
Аньцзюнь была очень довольна достоинствами Лу Чжо, но больше всего её заботило, стали ли молодые супруги мужем и женой на самом деле. К несчастью, в семье Чжоу не было мужчины-хозяина, и у аньцзюнь не было возможности оставить Лу Чжо одного, чтобы поговорить с Вэй Жао с глазу на глаз.
Только после обеда Вэй Жао отвела Лу Чжо в свой двор, чтобы он мог отдохнуть, и наконец пришла к аньцзюнь.
— Вайцзуму, что же всё-таки случилось с тётей и сестрой?
Аньцзюнь хмыкнула и спросила:
— Шицзы ничего тебе не говорил?
Вэй Жао окончательно растерялась:
— О чём?
Аньцзюнь имела в виду случай на горе Юньу, когда Ван-ши и Чжоу Хуэйчжэнь пытались соблазнить Лу Чжо, но тот их раскусил, и они опозорились. Свидетельницей тому была Лю-момо, которая по возвращении всё рассказала аньцзюнь. Тогда аньцзюнь и представить не могла, что тем человеком был Лу Чжо, пока Ван-ши с двумя дочерьми не отправились смотреть на триумфальное возвращение армии. Увидев Лу Чжо снова, Ван-ши и Чжоу Хуэйчжэнь проговорились, и только тогда аньцзюнь узнала, что прекрасный гунцзы, на которого положили глаз её невестка и внучка, — это шицзы дома Ин-гогуна.
Если бы Вэй Жао не вышла замуж за Лу Чжо, чтобы прогнать его недуг, это не имело бы значения — семья Чжоу всё равно почти не имела шансов пересечься с ним. Но кто бы мог подумать, что судьба распорядится так причудливо и две семьи станут родственниками!
Поэтому аньцзюнь решила: всякий раз, когда Лу Чжо будет приезжать в Сяньчжуань, её невестке и Чжоу Хуэйчжэнь следует сидеть смирно в своих покоях и не показываться на глаза, дабы не позориться.
Однако аньцзюнь немного беспокоилась: не догадается ли Лу Чжо по сходству между Чжоу Хуэйчжэнь и Вэй Жао, что та мать с дочерью, пытавшиеся его соблазнить, были тётей и сестрой Вэй Жао? И не станет ли он из-за этого относиться к жене пренебрежительно? Ведь чем знатнее гунцзы, тем строже он блюдёт правила приличия.
Выслушав рассказ, Вэй Жао помрачнела.
Лу Чжо и без того смотрел на людей свысока, а если он действительно догадался, кто такие тётя и сестра, то наверняка презирает всю их семью ещё сильнее.
Быть может, именно из-за этого он так скверно с ней обходится?
Впрочем, Вэй Жао и не искала его расположения, так что ей было всё равно, что он думает.
— То была лишь мимолётная встреча, прошёл уже целый год, к тому же шицзы побывал на грани жизни и смерти — он наверняка давно всё забыл, — принялась успокаивать вайцзуму Вэй Жао.
Аньцзюнь посмотрела на неё и спросила:
— Как шицзы относится к тебе? Вы двое…
Имея опыт введения в заблуждение Вэй-лаотайтай, Вэй Жао теперь проделывала это с аньцзюнь ещё более умело: её слова и застенчивое лицо не вызывали никаких подозрений.
Однако аньцзюнь была мудрее и не так доверчива, как Вэй-лаотайтай.
— Раз уж вы совершили обряд Чжоу-гуна, расскажи вайцзуму: что ты почувствовала, когда шицзы впервые вошёл в тебя?
Аньцзюнь пристально смотрела на внучку. Вэй Жао соображала быстро: она мигом вспомнила картинки из книжицы, которую ей подарила вайцзуму, и поняла значение слова «войти».
Но ощущения… Ум Вэй Жао лихорадочно работал, пытаясь вывести ответ из всего, что она слышала за последние десять с лишним лет.
«Зачем ей снова выходить замуж? По мужику стосковалась! Посмотри на этих баб, у них на лицах написано, что они без мужчин жить не могут. Разве вытерпят они одиночество долгих ночей в пустой постели?» — всплыли в памяти чьи-то сплетни.
Эти пересуды заполнили её голову. Вэй Жао не смела медлить и, стыдливо опустив голову, пролепетала:
— Вполне… вполне неплохо.
Аньцзюнь вскинула бровь:
— Что значит «неплохо»?
Вэй Жао, собравшись с духом, ляпнула первое, что пришло в голову:
— Ну… мне очень понравилось.
Аньцзюнь рассмеялась от возмущения и потянула Вэй Жао за ухо:
— Понравилось? Неужели у этого воина ростом в восемь чи1 вырос всего лишь росток боба?
- Восемь чи (八尺, bā chǐ) — древнекитайская мера длины; рост в восемь чи (около 185 см) традиционно считался признаком величественной и статной мужской фигуры. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
