В день первых семи суток после смерти старой госпожи семья Пэй провела в храме Милосердия поминальный обряд. После ночи в храме они на следующий день вернулись в столицу.
Накануне в горах разыгралась сильная метель. Холод пробирал до костей, и после бессонной ночи все были совершенно измотаны. Едва вернувшись домой, они разошлись по своим комнатам отдыхать.
Пэй Юань и Цзяфу вернулись в спальню. Слуги принесли горячую воду. Супруги умылись, переоделись и лишь успели прилечь, как их снова позвали.
Посланный из храма человек спешно прибыл с донесением от тех, кто остался охранять поминальный зал.
Перед Главным залом, где находились лотосовые таблички предков семьи Пэй, росла старая софора, которой было около ста лет. Внутри ствола дерево оказалось изъедено насекомыми и муравьями, но ветви его оставались мощными, извилистыми и раскинулись почти над половиной двора Главного зала.
Ночью выпало много снега, а горный ветер был особенно силен. Утром выяснилось, что ветви дерева опасно накренились. Служители боялись, что следующей ночью снова начнется снегопад, дерево не выдержит и рухнет всей тяжестью вниз.
Поскольку рядом находились лотосовые таблички предков семьи Пэй, служители не осмелились самостоятельно принимать решение и потому срочно отправили человека за распоряжениями.
Пэй Юань велел Цзяфу спать дальше, сам поднялся и приказал позвать Пэй Цюаня, чтобы обсудить случившееся.
Пэй Цюань только лег, когда слуги разбудили его. Услышав, что в Главном зале храма возникла опасность и Пэй Юань зовет его на совещание, он поспешно собрался встать.
Но Вторая госпожа схватила его за руку и холодно сказала:
— Дерево ведь еще не рухнуло. Чего ты так торопишься? У них там разве нет железной грамоты предков, которую оставила старуха? Кто ее держит, тот пусть и едет. Без тебя небо на землю не упадет. На улице такой холод, скоро снова начнется снег, а дорога дальняя. Ты и без того слаб здоровьем. Разве только что сам не жаловался, что колени опухли и болят, так что ходить трудно? Ложись. Я сама пойду и передам им твой ответ.
Перед смертью старая госпожа отдала железную грамоту второму внуку из старшей ветви. Когда позднее две ветви семьи разделили имущество, второй ветви досталось больше земель и богатства — старая госпожа хотела таким образом возместить им потерю.
Но Пэй Цюань в глубине души надеялся именно на железную грамоту. Понимая, что теперь ему она не достанется, он был глубоко разочарован и втайне обвинял мать в пристрастности.
К тому же после долгих лет упорного труда он наконец достиг нынешнего положения. Теперь, после смерти старой госпожи, его сыну пришлось отказаться от участия в весенних экзаменах, а сам Пэй Цюань был вынужден уйти в траур.
При его стаже и положении рассчитывать на освобождение от траура ради продолжения службы было невозможно. А через три года, когда траур закончится, неизвестно, каким станет двор и что изменится в государственных делах.
Беда за бедой обрушивались на него, и в последние дни он пребывал в особенно мрачном настроении. Услышав слова госпожи Мэн, Пэй Цюань задумался, но увидел, что она уже вышла, и медленно лег обратно.
Пэй Юань подождал немного, но Пэй Цюань так и не появился. Зато пришла Вторая госпожа и с виноватым видом сказала:
— Юань, как некстати всё вышло. Твой дядя всю ночь мерз в горах, а после утреннего спуска у него обострилась старая болезнь. Оба колена сильно опухли и нестерпимо болят. Он только что наклеил два лечебных пластыря. Если ты не против, что Сючжо будет мешаться под ногами, я могу попросить его поехать с тобой и помочь.
Пэй Юань отказался.
Он попросил госпожу Мэн передать дяде, чтобы тот спокойно лечил ноги. Затем вместе с Пэй Сючжи, который уже прибыл, узнав о случившемся, и Третьим дядей из рода, а также с несколькими управляющими вышел из дома.
Когда они уже собирались садиться на лошадей, из комнаты Чжоу Цзяоэ выбежала мамушка и сообщила, что госпоже нездоровится, и она повсюду ищет Второго молодого господина.
Через несколько дней после похорон старой госпожи выяснилось, что Чжоу Цзяоэ беременна. В последние дни ей постоянно хотелось то кислого, то сладкого, и она относилась к себе с особой осторожностью. Поэтому вчера она, разумеется, осталась дома, чтобы поберечься.
Пэй Сючжи резко отчитал мамушку:
— Почему вы не позвали лекаря? Зачем пришли ко мне? У меня есть другие дела!
Мамушка покорно закивала и уже собиралась уйти, но Пэй Юань сказал:
— Здоровье младшей невестки важнее всего. Я сам разберусь. Можете возвращаться.
Пэй Сючжи дважды попытался отказаться, но в конце концов вынужденно согласился. Он повернулся и вернулся в дом.
Войдя во внутреннюю комнату, он увидел Чжоу Цзяоэ, полулежавшую у изголовья. Она держала в руках грелку, а в жаровне поджаривались каштаны. Служанка рядом очищала их от скорлупы. Чжоу Цзяоэ с улыбкой посмотрела на мужа.
Пэй Сючжи нахмурился:
— Разве тебе не было плохо?
Чжоу Цзяоэ велела всем служанкам выйти и с улыбкой сказала:
— На улице ветер режет, как нож. За тебя уже есть кому отправиться, так зачем тебе идти самому? Чтобы показать кому-то свою доблесть? Иди сюда скорее, разомни мне поясницу.
— Ой, поясница! Так ноет, что я не могу ни сидеть, ни лежать. Кажется, я уже одной ногой в могиле…
Пэй Сючжи совершенно не чувствовал к ней нежности. С мрачным лицом он повернулся и собирался выйти.
Но Чжоу Цзяоэ резко нахмурилась, схватила горсть пустых скорлупок и швырнула ему в спину:
— Вот как, значит? Я к тебе со всей душой, а ты отвечаешь неблагодарностью! Собираешься выйти из комнаты — попробуй только!
— Ты решил, что после того, как с дядюшкой Чжоу случилась беда, и он не смог угодить Его Величеству, для тебя императрица тоже больше ничего не значит?
Она холодно усмехнулась:
— С тех пор как я вышла за тебя, ты только и делаешь, что придираешься ко мне и смотришь исподлобья. Думаешь, я не знаю, что ты всё еще мечтаешь о той женщине из соседнего двора?
— Можешь и дальше грезить! Заодно взгляни на себя в зеркало и хорошенько рассмотри, какой ты жалкий неудачник!
— Это я, выйдя за тебя, последовала за мужем и старалась о тебе заботиться, а ты принимаешь мою доброту за ослиную печень и легкомысленно отбрасываешь ее. Будь осторожен: доведешь меня — мы разойдемся, и тогда никто из нас не увидит спокойной жизни!
Лицо Пэй Сючжи вспыхнуло. Он застыл, не двигаясь.
Выплеснув гнев, Чжоу Цзяоэ сама взяла платок и принялась вытирать слезы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
