Му Ваньяо удивленно взглянула на него.
Затем она прыснула со смеху.
Её прекрасные глаза сияли, она не могла сдержать веселья:
— …И в самом деле, не буду.
Она рывком высвободила руку, помассировала запястье, закусила нижнюю губу и, склонив голову, посмотрела на него:
— Я заставлю тебя как следует помучиться.
Янь Шан подумал, что так и знал.
Пока он хранил молчание, Му Ваньяо вновь нахмурилась:
— Однако, если ты собираешься представлять свои работы Чжан-сянгуну, имей в виду: у Чжан-сянгуна со старых времен осталась неприязнь к главному экзаменатору этого года. Они лишь притворяются друзьями, а в душе питают друг к другу вражду. Боюсь, если Чжан-сянгун передаст твои труды, главный экзаменатор отнесется к ним предвзято, а это не пойдет на пользу твоим целям.
Янь Шан осведомился:
— Позвольте спросить, кто же этот главный экзаменатор?
Му Ваньяо ответила:
— Даже Вэй Шу этого не знает, с чего бы мне рассказывать тебе первому?
Му Ваньяо продолжила:
— Разве ты не велик и могуч? Вот когда я всё расскажу Вэй Шу, тогда и будешь неспешно расспрашивать своего любезного шиди.
В это самое время снаружи раздался голос Вэй Шу:
— Дянься, ваши служанки пришли за вами.
Му Ваньяо ничего не ответила.
Они с Янь Шаном переглянулись.
Словно по негласному соглашению, оба внезапно оставили недавнее противостояние.
Вэй Шу немного подождал снаружи, а когда откинул полог и вошел во внутренние покои, то увидел Му Ваньяо, которая сидела на низкой скамье и вытирала волосы, и Янь Шана, занятого кипячением воды. Казалось, будто шорох и голоса, которые он слышал мгновение назад, были лишь плодом его воображения.
Му Ваньяо внезапно подняла взор и взглянула на Вэй Шу. Её прекрасные глаза лучились, она чарующе улыбнулась ему, и улыбка её была ослепительна, точно распустившийся цветок.
Вэй Шу оторопел, а затем его лицо густо покраснело. Не успев ничего обдумать, он развернулся и поспешно вышел.
Янь Шан тяжело вздохнул.
Му Ваньяо тут же прикрикнула:
— О чем вздыхаешь? Присматривай лучше за водой! Какое тебе до этого дело?!
Янь Шан, обернувшись, с улыбкой посмотрел на неё, но она лишь сердито сверкнула глазами в ответ.
Вэй Шу показалось, что внутри он услышал звуки ссоры, и он снова откинул полог.
В комнате по-прежнему царили мир и покой.
Му Ваньяо изящно и грациозно сидела, вытирая волосы, а Янь Шан молча следил за водой и, подняв голову, слегка ему улыбнулся.
Вэй Шу промолчал.
Ему всё равно казалось… что здесь что-то не так.
Когда пришли служанки принцессы, Му Ваньяо не стала задерживаться.
Не дожидаясь, пока девушки войдут и радостно поприветствуют Янь-эр-лана, Му Ваньяо вышла за порог. Под зонтом, который держала Чуньхуа, она в сопровождении шумной свиты отправилась в передний двор храма, чтобы встретиться с Цзинь-ванфэй.
Вэй Шу, поразмыслив, решил остаться и подождать, пока закончится дождь.
Для него было редкостью ночевать в столь скромном жилище, однако он не выказал привычного для благородных господ недовольства. Вэй Шу держался холодно и отстраненно, и, судя по всему, вполне освоился.
О том, как ночью они спали вместе, не стоит и упоминать.
Дождь лил всю ночь.
Покинув монастырь Юншоу, Цзинь-ванфэй пребывала в тревоге: она пришла молить о сыне, а небо разразилось дождем — доброе ли это предзнаменование или дурной знак? Му Ваньяо небрежно утешила её парой слов и, проводив, закрыла ворота гунчжу-фу. Обернувшись, она тут же начала допрашивать слуг в поместье.
Она сидела в главном зале; дождь уныло моросил, соединяя небо и землю. Горело множество светильников, и в их отсветах красавицы на древних картинах, украшавших установленные со всех сторон ширмы Сюаньли, казались призрачными и туманными.
Му Ваньяо велела принести письма, присланные Янь-эр-ланом.
Она ударила ладонью по столу и грозно спросила домочадцев:
— Значит, вы все знали, что он прибыл в Чанъань, знали, что он сменил имя, и никому из вас даже в голову не пришло сообщить об этом мне?
Среди служанок Чуньхуа набралась смелости и возразила:
— Но разве дянься не… забыла его? Вы говорили, что больше не желаете слышать о нем никаких вестей.
Му Ваньяо замерла.
Она внезапно отвернулась и посмотрела на дождевую воду, стекающую с карниза.
Она действительно уже забыла его. Если бы не их сегодняшняя встреча, она бы так и не вспомнила о нем.
Однако сегодня в храме, стоило ей увидеть, как он медленно поднимается из-за стола, открывая лицо… Множество невыразимых чувств вновь захлестнуло её сердце.
Под шум затяжного дождя в Линнани она затащила его в повозку и насильно поцеловала… Эти картины вновь всплыли в памяти.
Она снова начала думать об этом человеке.
Чуньхуа, заметив бесстрастное выражение на лице принцессы, попыталась осторожно угадать её настроение:
— Может быть, дянься желает призвать Янь-эр-лана в поместье?
Му Ваньяо помедлила и холодно произнесла:
— Не нужно. Раз он столь бессердечный человек, ему незачем переступать порог моего гунчжу-фу. Можете идти.
Все были совершенно сбиты с толку словами принцессы, словно монах ростом в два чжана, который не может нащупать свою голову1, не понимая, с чего вдруг Янь-эр-лан стал бессердечным… Ведь тем, кто даже не пожелал прочесть письма Янь-эр-лана, была именно дянься.
Впрочем, никто не посмел возразить.
Янь Шан действительно умел вести себя подобающим образом.
На следующий день, когда небо прояснилось, он лично явился в гунчжу-фу с извинительным письмом.
К сожалению, Му Ваньяо дома не оказалось.
Янь Шан лишь оставил письмо, и к тому времени, когда Му Ваньяо вернулась, он уже давно ушел.
Чуньхуа, наблюдая за лицом принцессы, заметила:
— Раз уж Янь-эр-лан прибыл в Чанъань, в будущем у него наверняка будет еще много возможностей навестить наше поместье.
Му Ваньяо, полулежа на кушетке гуйфэй и подперев подбородок рукой, лениво ответила:
— Всего лишь мелкий книжник, хватит докучать мне рассказами о нем целый день.
Чуньхуа замолчала.
Теперь слуги в гунчжу-фу и вовсе перестали понимать, как на самом деле принцесса относится к Янь-эр-лану.
- Монах ростом в два чжана не может нащупать свою голову (丈二和尚摸不着头脑, zhàng èr héshang mō bùzháo tóunǎo) — китайская идиома, означающая состояние крайней растерянности или непонимания происходящего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
