Император погрузился в раздумья. Снова взглянув на младшую дочь, он вдруг увидел, что Му Ваньяо подняла голову, и ее глаза, подобные льду и снегу, внезапно встретились с его взглядом.
Император на мгновение замер, в его глазах промелькнули вздох и сожаление.
В этот миг лицо Му Ваньяо слегка изменилось. Она отвела взгляд и залпом осушила кубок. Вино было настолько горячим, что обожгло ей грудь, заставив дважды кашлянуть. Сидевшая рядом принцесса Юйян подала ей платок; эта принцесса еще не понимала, почему все вдруг замолчали.
Император же, глядя на Му Ваньяо, думал: «Жаль».
По его замыслу, раз род Ли уже вернулся в Цзиньлин, для Му Ваньяо было бы лучше всего до конца жизни оставаться в Умани в качестве принцессы, выданной ради союза. Это принесло бы наибольшую выгоду государству.
Однако в Умани начались смуты, а теперь идет война. Прежний муж Му Ваньяо скончался, и этот брак ради мира в охваченной беспорядками Умани, казалось, утратил всякий смысл. Му Ваньяо вернулась в Чанъань — что ж, пусть так.
Но зачем же создавать трудности с замужеством?
Будь то со стороны тайзы или со стороны рода Ли, подготовка для Му Ваньяо была слишком хорошей, и это неминуемо привело бы к возвышению семьи Ли. А по воле императора Му Ваньяо лучше было бы выйти за того, кто никогда ничего не добьется, а то и вовсе не выходить замуж.
Разве не прекрасно — беззаботно жить в статусе принцессы, завести нескольких фаворитов и наслаждаться жизнью до конца дней, как это делает принцесса Лулин?
Конечно, возможно, со смертью самого императора нынешнее положение принцессы Лулин пошатнется… Однако она уже вкусила всё то, что обычным девушкам недоступно за всю жизнь.
Зачем Му Ваньяо обязательно принимать чью-то сторону? Зачем ей непременно нужно положение в обществе и долговечное влияние?
Император не ответил циньвану, и все в зале сидели, склонив головы, каждый со своими мыслями. Служивший императору гунгун был чрезвычайно проницателен и в этот момент вставил слово, чтобы разрядить обстановку:
— Бися, Цзиньши прибыли для аудиенции.
Император кивнул:
— Пусть войдут.
Множество Цзиньши, уже давно ожидавших за дверью, вошли один за другим, словно цепочка рыб, чтобы поклониться хозяину дворца.
Тайзы и другие принцы уже видели этих Цзиньши, поэтому, не обращая на них особого внимания, в смятении гадали, каким сигналом был отказ императора говорить о браке Му Ваньяо. Остальные же в зале с любопытством разглядывали новоиспеченных ученых.
Сначала они увидели юношу, шедшего во главе. Заметив, что Вэй Шу молод и обладает благородной осанкой, они невольно вздохнули:
— Как хорош облик седьмого молодого господина Вэй из рода Лоян.
Банъянь оказался пожилым мужчиной; на него бросили лишь мимолетный взгляд и тут же пропустили.
Затем шел таньхуа, и все снова замерли.
Сначала казалось, что облик Чжуанъюаня был превосходен, но тот был слишком юн, что невольно мешало воспринимать его всерьез. Однако этот таньхуа обладал поистине мягким взором и статностью сосны или бамбука. Он был настоящим красавцем, подобным драгоценной яшмовой ветви, и всё в зале словно озарилось его сиянием.
Принцесса Лулин тихо охнула, ее глаза мгновенно вспыхнули, и она едва не выронила чашу. От волнения она чуть не вскочила с места; к счастью, сидевшая рядом служанка изо всех сил удержала ее, не дав принцессе потерять лицо перед всеми.
Принцесса Лулин видела немало красавцев, но таньхуа, столь привлекательный и в то же время серьезный, по-настоящему разбередил ее сердце.
Даже император первым делом посмотрел на Вэй Шу, а вторым — на Янь Шана. Император уже видел этих Цзиньши раньше, но сегодня, взглянув на них снова, подумал, что этот таньхуа, вероятно, совершив стремительный взлет из бедной семьи, стал выглядеть куда достойнее, чем в прежние невзрачные времена.
Император произнес:
— В этом году ученики Сына Неба1 весьма недурны, так что я испытаю вас. Тайзы, циньван, о чем вы там спорили в последнее время?
Стоило императору спросить об этом, как тайзы и циньван, не успев ответить, услышали смех Му Ваньяо.
Янь Шан стоял, опустив глаза; его ресницы слегка дрогнули, но он сохранял безупречную осанку и ни разу не поднял головы, чтобы взглянуть на принцессу. Такая сдержанность на фоне других Цзиньши, которые не могли удержаться от тайных взглядов на нее, заставила императора почувствовать к нему толику расположения.
Му Ваньяо с улыбкой проговорила:
— Фухуан, вы только что сказали, что сегодня вечером не будем обсуждать государственные дела, и вот опять за старое? Фухуан следует выпить три штрафных кубка.
Император опешил, а затем усмехнулся:
— Ох и мелочная же ты девчонка.
Тем не менее он не стал возражать, и слуги поспешили наполнить его кубок.
Шутливое замечание принцессы Даньян наконец разрядило напряженную атмосферу в зале.
Отвечая императору, тайзы тоже слегка улыбнулся:
— Все именно так. Я недавно возглавил Хубу, а третий младший брат требует у ведомства денег. Однако в казне их сейчас попросту нет, вот мы и поспорили с ним.
Циньван подхватил:
— Бися, я руковожу Либу и Военным министерством, разве им не нужны средства? Старший брат задерживает выплаты, и я с этим не согласен.
Тайзы возразил:
— Я вовсе не задерживаю их, денег действительно нет.
Циньван холодно усмехнулся:
— Неужели старший брат пытается меня обмануть? Всего пару дней назад я видел, как ты выделил огромную сумму для Гунбу. Если даже такое захудалое ведомство, как Гунбу, получает деньги, то почему их не дают для Либу и Военного министерства?
- Ученики Сына Неба (天子门生, tiānzǐ ménshēng) — почтительное именование выпускников высшей степени государственных экзаменов, лично принимаемых императором. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
