Ленивый голос Му Ваньяо донесся из повозки:
— Сегодня чжикао1?
Янь Шан ответил:
— Да.
Затем занавеска повозки резко отодвинулась, и Му Ваньяо выглянула наружу — как раз в тот миг, когда Янь Шан поднял голову.
Юноша стоял у дороги, его длинные широкие рукава лазурного цвета касались земли. Стройная фигура придавала ему вид одухотворенный и благородный; черты лица казались выписанными тушью, а в самом его облике чувствовалась чистота нефрита и прямота бамбука.
Му Ваньяо видела всё отчетливо: каждую его ресницу и капли утренней росы, осевшие на висках в этот ранний зимний час.
Он был само совершенство.
Янь Шан тоже смотрел на неё. В его глазах отразился яркий, ослепительно-алый всполох. Она прислонилась к окну повозки, слегка прищурившись; в её круглых, словно у кошки, глазах сквозило лукавство, смешанное с чистотой. И когда она вот так смотрела на него из окна, ему казалось, будто он погружается в прекрасный сон, полный огненно-красных красок.
Её ослепительная красота заставляла всё вокруг казаться блеклым и скучным.
Они молча смотрели друг на друга.
Это была их первая встреча за два месяца.
Му Ваньяо непринужденно опиралась на раму, но чувствовала, что её ладони уже стали влажными от пота. Янь Шан стоял внизу, глядя на неё снизу вверх; даже предстоящие экзамены не заставляли его сердце биться так сильно — сейчас оно колотилось так часто, будто больше ему не принадлежало.
Спустя мгновение он первым пришел в себя и опустил взгляд, не смея больше смотреть на неё, боясь, что окружающие заметят его смятение.
Янь Шан тихо произнес:
— Я очень рад, что смог увидеть Дянься сегодня перед уходом.
Му Ваньяо не проронила ни слова и с резким звуком задернула занавеску, вновь разделив их миры.
Служанки и гвардейцы, стоявшие вокруг повозки, бросили на Янь-эрлана сочувственные взгляды. Их немые взоры говорили ему, что у принцессы скверный нрав и в том, что она его проигнорировала, нет ничего удивительного.
Янь Шан промолчал. Он лишь смотрел, как повозка медленно выезжает из переулка, проезжая мимо него.
В тот момент, когда она почти поравнялась с ним, изнутри донесся ленивый голос, предназначенный только для них двоих:
— Позволяю тебе радоваться.
Янь Шан резко вскинул голову, глядя на проезжающую мимо повозку. В его глазах вспыхнул живой блеск, и он почувствовал прилив сил.
Му Ваньяо не находила себе места.
Янь Шан отправился в Либу на экзамены чжикао, и Вэй Шу пошел вместе с ним. Она постоянно думала об этом и весь день в Дунгуне не могла сосредоточиться на том, что говорили министры.
В конце концов, не в силах больше усидеть на месте, после полудня она сослалась на недомогание и вернулась в поместье принцессы.
Там Му Ваньяо принялась ждать известий, выпивая чашку воды за чашкой. Ей казалось, что она волнуется даже больше, чем он сам.
Она не могла удержаться от тревожных мыслей.
Ведь чжикао намного сложнее обычных экзаменов кэцзюй. Множество таких же талантливых юношей, как Вэй Шу, сдавали экзамен вместе с Янь Шаном. Справится ли он с его уровнем? Был ли толк от того, что он учился эти полгода? Если он не смог осилить даже прошлые провинциальные испытания… неужели нынешние экзамены не окажутся ему не по силам?
Му Ваньяо прикусила губу, досадуя на то, что Янь Шан не родился великим талантом.
Если бы он был блестяще одарен, ей не пришлось бы так волноваться.
Пока Му Ваньяо сидела в главном зале, ожидая результатов и прихлебывая воду, с неба донеслись глухие раскаты зимнего грома, что показалось ей дурным предзнаменованием.
У Янь Шана же дела шли неплохо.
Нынешний экзамен давался ему легче предыдущего. В прошлый раз нужно было писать оды и стихи — то, в чем он был слаб. Теперь же, когда объем проверяемых знаний увеличился, он, напротив, почувствовал себя увереннее.
Тем более что в этот раз в билеты включили вопросы вэньцэ о политике и государственном управлении.
Такие задания были для Янь Шана гораздо проще.
Шаншу и шиланг из Либу лично присутствовали на экзамене. В зале царила тишина, лишь изредка нарушаемая отдаленным громом.
Экзамены чжикао длились два дня.
Это был первый день. Участники должны были заночевать в Императорском городе, завтра пройти испытания еще раз, а послезавтра уже станут известны результаты. Всё происходило гораздо быстрее, чем на прежних кэцзюй.
Лю Вэньцзи проспал в Бэйли весь день. Вечером аромат румян и запах вина, наполнившие заведение, пробудили его, а голова раскалывалась от невыносимой боли.
Пошатываясь, Лю Вэньцзи встал, привел в порядок одежду, после чего снова сел на свое место и продолжил в одиночестве пить горькое вино.
Он проводил здесь целые дни, и нянцзы этого «цветочного дома» уже привыкли к нему. Они знали, что он просто хочет пить и не нуждается в услугах. Этот ланцзюнь был так красив, но пропадал в пьянстве с утра до ночи — было ясно, что он страдает от неразделенной любви. Обитательницы квартала развлечений от природы благоволили к таким преданным мужчинам, а потому втайне наказывали прислуге не выгонять его.
Тысячи красавиц на танцевальных коврах, пятицветные терема, оглашаемые песнями.
В сиянии огней знаменитые певички выходили на сцену, а нянцзы наверху прижимались к своим ланцзюням, начиная новую ночь, полную хмельного забвения.
Лю Вэньцзи сидел среди них, но бесстыдные напевы и нескромные речи, звучавшие вокруг, словно не достигали его ушей. Он лишь молча пил.
Мимо него, толкаясь, прошла группа из десяти ланцзюней. Они громко шумели, задевая жемчужные занавески, а нянцзы следовали за ними с приветствиями:
— Это же Чжан-лан! Чжан-лан, почему вы так долго не заглядывали?
— Неужели в Хубу в последнее время так много дел?
— Ох, это начальство совсем обнаглело, раз не дает ланцзюню и двух дней роздыха. Ланцзюнь, не гневайтесь, сегодня мы непременно дадим вам расслабиться.
- Государственные экзамены (制考, zhìkǎo) — специальные отборочные испытания, проводимые по особому указу императора для поиска выдающихся талантов, отличавшиеся повышенной сложностью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
