Люди из поместья принцессы смотрели вслед Мэн Цзайши. Среди воцарившегося молчания послышался обеспокоенный голос Лю Жочжу:
— Неужели это и есть ван Умань? В нем и впрямь чувствуется героический дух. Когда во главе Умани стоит такая личность, соседство с этим государством всегда будет тревожить Великую Вэй.
Янь Шан мягко произнес:
— Ван Умань наделен героическим духом, но и сыны нашей Великой Вэй отнюдь не хуже. Нянцзы не стоит беспокоиться.
Лю Жочжу кивнула, усмехнувшись собственным лишним мыслям — не ей было о таком заботиться. Куда больше ее волновало другое:
— Второй старший брат Янь, ты согласился на состязание в военном искусстве с ваном Умань, но как же быть? Ты ведь даже на плацу ни разу не бывал.
Янь Шан с горькой усмешкой потер лоб и сказал:
— …Мне-то все равно, но сперва нужно найти молодых людей моложе двадцати пяти лет и посмотреть, нет ли среди них таланта, способного мне помочь.
Однако в глубине души он знал, что таких почти нет.
Изучая документы ранее, он уже неплохо разобрался в делах Военного министерства. Как он и говорил учителю: старые полководцы ушли, а новые еще не выросли… Ныне в Великой Вэй не хватало военных талантов.
В любом случае, сначала нужно было поискать.
Му Ваньяо, стоявшая рядом, слушала это с крайним неудовольствием. Она искоса наблюдала, как Лю Жочжу и Янь Шан переговариваются друг с другом, и ее сердце готово было скрутиться в тугой жгут-махуа1. Она не понимала, о чем этим двоим можно столько говорить.
В душе она злилась на себя за то, что опоздала: Лю Жочжу проявляет заботу о Янь Шане, но и она, она тоже могла бы! Просто она не сразу сообразила и оказалась на шаг позади Лю Жочжу…
До чего же противная эта Лю Жочжу.
Му Ваньяо злилась, но тут Лю Жочжу, прервав разговор с Янь Шаном, внезапно повернулась к ней и с улыбкой спросила:
— Дянься заставила вана Умань согласиться на состязание в талантах, значит ли это, что Дянься намерена сама заняться этим делом?
Му Ваньяо небрежно бросила:
— Угу.
Заняться этим и заслужить доброе имя — как она могла упустить такую возможность?
Лю Жочжу тоже выразила опасение:
— Как и сказала Дянься, среди послов немало тех, кто искушен в культуре нашей Великой Вэй. Если с нашей стороны не выступят молодые господа, а будут лишь юные девы… следует проявить осторожность. Победа не гарантирована.
Му Ваньяо нетерпеливо ответила:
— О способностях дочерей знатных родов я имею некоторое представление.
Лю Жочжу на миг замерла, а затем с покрасневшим лицом присела в поклоне:
— Если Дянься так говорит, то мне не пристало отказываться. Когда Дянься будет отбирать людей, можете включить и меня.
Му Ваньяо обернулась к ней:
— И в чем же ты сильна?
Лю Жочжу ответила кротким, мягким голосом:
— Во всем понемногу.
Му Ваньяо внутренне возмутилась: «Какая нескромность!»
Янь Шан, стоя рядом, с улыбкой заметил:
— Кажется, вы, обе гунян, весьма мило беседуете.
Му Ваньяо тут же сверкнула на него глазами: каким это глазом он увидел, что они с Лю Жочжу мило беседуете? Они же явные соперницы! Она ведь явно ведет с Лю Жочжу негласную войну!
Неужели все ланцзюнь в этом мире, привыкшие окружать себя женщинами, настолько слепы? Неужели они все мечтают о согласии между женами и наложницами и тешат себя иллюзиями, будто те ни капли не борются за их внимание?
Янь Шан отвел взгляд, делая вид, что не замечает сияющих круглых глаз, которыми Му Ваньяо буравила его. Ему очень нравилось смотреть в ее глаза, когда она сердилась — тогда они становились круглыми и яркими, похожими то на звезды, то на озера, и в них плескалось безграничное очарование. Они полыхали, как бушующее пламя, заставляя его сердце трепетать.
Однако Янь Шан не мог этого показать, не мог позволить себе вечно смотреть ей в глаза.
Лицо его обдало жаром, и он дважды слегка кашлянул.
—–
Янь Шан сказал, что собирается вернуться в Секретариат, и предложил Му Ваньяо и Лю Жочжу погулять по Восточному рынку. По его задумке, его уход дал бы Му Ваньяо и Лю Жочжу возможность пообщаться наедине. Оказавшись между ними, он чувствовал, что обе нянцзы ведут себя странно, отчего и сам ощущал неловкость.
Кто же знал, что Му Ваньяо внезапно схватит его и с холодным лицом скажет:
— Смирно жди меня здесь. Когда я закончу с делами, сама отвезу тебя в Секретариат.
Янь Шан произнес:
— Не стоит так утруждать Дянься…
Му Ваньяо отрезала:
— Если посмеешь уйти, впредь и порога моего дома не переступай.
Так что Янь Шану ничего не оставалось, как стоять на месте и ждать ее.
Видя, как принцесса зашла в одну из лавок Восточного рынка, Янь Шан с обреченным видом замер у повозки. Лю Жочжу, которая послушно ждала в стороне, не сдержалась и прыснула со смеху. Янь Шан повернул голову, и Лю Жочжу, вспыхнув, поспешно прикрыла рот рукой.
Лю Жочжу проговорила:
— Прости, прости, мне не следовало смеяться над вторым старшим братом Янь. Но когда второй старший брат Янь выслушивает такое от Дянься и при этом вынужден во всем ее слушаться, мне это кажется… очень забавным.
— Второй старший брат Янь совсем не похож на того, кого я знала раньше.
Тот Янь Шан, которого она знала, всегда был невозмутим и спокоен, даже если бы перед ним рухнула гора Тайшань.
Наверное, только принцесса Даньян способна нарушить его планы?
Лю Жочжу с легким озорством подумала: «А ведь и правда приятно видеть, как второй старший брат Янь пасует».
Янь Шан с беспомощным видом посмотрел на Лю Жочжу, пробормотал нечто о своем прискорбном положении и улыбнулся — и к нему вновь вернулся его обычный безмятежный облик.
- Скрутиться в тугой жгут-махуа (拧成麻花, níng chéng máhuā) — образное выражение, описывающее крайнюю степень досады, ревности или душевного смятения, сравнимую с формой сплетенного жареного теста махуа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
