Он сказал:
— Я знаю, что Пэй-ланцзюнь думает обо мне и дянься… и потому… На самом деле я действительно ничего не позволю себе с дянься. Но… я правда не могу жениться. Я не могу жениться, пока вы здесь… это станет ударом для дянься.
Пэй Цин не разделил его опасений:
— Тогда ты должен хоть как-то выразить свою позицию? Своим поведением ты лишь заставляешь меня думать, что в сердце твоем нечистые помыслы и ты не желаешь, чтобы дянься оставила надежду. С чего бы дянься получать удар от того, что ты женишься? Возможно, она на мгновение огорчится, но именно это заставит её сердце окончательно остыть. Лишь когда дянься разочаруется в тебе полностью, она уедет со мной. Неужели ты всё еще не можешь отпустить дянься?
Янь Шану нечего было на это ответить.
Он подумал: почему этот фума совершенно не знает Му Ваньяо…
Янь Шан настаивал на том, что не может жениться, но Пэй Цин наседал шаг за шагом, взывая к его чувствам.
Пэй Цин, вероятно, заметил, что Янь Шан обладает чрезвычайно высокими моральными устоями, поэтому без конца твердил, как ему самому было нелегко, как сильно он любит принцессу и как жаждет мирной жизни с ней. А Янь Шан якобы разрушил всё это…
Юньшу несколько раз в гневе порывался выругаться, но Янь Шан его удерживал.
В конце концов, Янь Шан, зажатый в тиски эмоционального давления Пэй Цина, хотя и продолжал твердить, что не может жениться сейчас, всё же пошел на уступку. Он сказал, что обсудит с будущим тестем вопрос о переносе свадьбы на более ранний срок.
***
Когда Пэй Цин ушел, преисполненный удовлетворения, Юньшу был уже вне себя от ярости.
Юньшу сказал:
— Эр-лан, почему ты всегда такой? Почему всегда думаешь только о других и не заботишься о себе? Ради блага дянься, ради того, чтобы Пэй-ланцзюнь был доволен, ты готов поступиться собой… Да еще и выслушивать эти язвительные речи. Словно мы в чем-то перед ним виноваты.
— Сам не способен удержать дянься, вот и пришел к нам! Мы уже бежали из собственного поместья, а он всё равно принуждает тебя к женитьбе. Когда же ты, ланцзюнь, подумаешь о себе и своих обидах? Ты слишком добр к людям, оттого все и вешаются на тебя.
— И дянься такова, и Пэй-лан, и тот твой будущий тесть… разве не так же он к тебе прилип!
— Это ведь случилось после того, как ты узнал о помолвке дянься: тот сяньчэн напоил тебя вином, и ты в помутнении рассудка согласился на его бесконечное сватовство. Ты ведь, верно, еще и не планировал вступать в брак… К чему это всё? Эр-лан, твоя жена не должна быть такой, по крайней мере, она должна тебе соответствовать…
Янь Шан побледнел, но вполголоса прервал Юньшу:
— Довольно. В женитьбе нет такого понятия, как «прилип». Сяньчэн — человек достойный, и его любимая дочь наверняка честна и добра… Трудность лишь в том, что Пэй-ланцзюнь хочет моей скорой свадьбы, но как же быть с дянься…
Он слегка нахмурился, в итоге решив, что пусть пока будет так. По крайней мере, это поможет Му Ваньяо оставить мысли о нем.
Янь Шан не мог на самом деле жениться так скоро, он был совершенно не готов. Брак — дело всей жизни, и чувство ответственности для него было слишком велико. Однако после настойчивых просьб Пэй Цина Янь Шан пригласил сяньчэна в управу, чтобы обсудить перенос свадьбы на более ранний срок.
Для сяньчэна это, разумеется, стало несказанным сюрпризом.
Янь-эрлан выбрал его семью за простоту и скромность происхождения, сам же он ценил талант и способности Янь-эрлана. Когда Янь-эрлан прибыл в уезд Жан, множество влиятельных особ не могли добиться от него согласия на сватовство. Сяньчэн и не смел мечтать о таком родстве, кто же знал, что однажды, выпив лишнего, эр-лан даст слабину. Этот брак словно упал с небес, и сяньчэн всё время пребывал в оцепенении, боясь, что это лишь сон.
Он уже был готов к тому, что в один прекрасный день Янь-эрлан скажет ему, будто в тот день перебрал, и раз не было церемонии поднесения даров, то и помолвка не считается.
Кто же мог подумать, что Янь Шан, который почти не заговаривал о свадьбе, впервые подняв эту тему, предложит обсудить её приближение. Сяньчэн тут же помчался в управу уездного начальника, не дожидаясь визита самого Янь Шана… он боялся, что промедление породит лишние беды1 и кто-нибудь вмешается.
Однако управа и поместье Янь Шана располагались слишком близко друг к другу.
Сей сяньчэн с сияющим лицом вошел в управу. Он был облачен в красные одежды, напоминая жениха, что отчетливо видела Цю Сы, сидевшая на корточках у цветочной клумбы перед поместьем Янь Шана и игравшая с муравьями.
Цю Сы была еще мала и полна любопытства. Разузнав подробности, она изменилась в лице и поспешно бросилась в дом.
Цю Сы бежала, разыскивая Му Ваньяо:
— Дянься! Дянься! Случилось неладное!
Когда Пэй Цин вернулся в поместье, он увидел Му Ваньяо в платье, расшитом золотыми нитями, и с сияющими золотыми шпильками в волосах. С мрачным лицом, сопровождаемая Цю Сы и другими служанками, она решительно направлялась к уездной управе. Видя столь грозный настрой принцессы, Пэй Цин почувствовал, как дрогнули веки. У него возникло дурное предчувствие, и он поспешил следом.
Напротив управы как раз выходил из дверей чжоу-цыши. Он увидел, с каким воинственным видом принцесса Даньян несется к ведомству.
Чжоу-цыши происходил из рода Цзян из Наньяна, семьи матери третьего принца — циньвана.
При виде Му Ваньяо веки цыши дрогнули, и он пробормотал себе под нос:
— Так принцесса Даньян действительно живет в доме уездного начальника… Янь Сучэнь пустил столько ложных слухов, что я и не знал, где правда, а где ложь. Он спрятал её на славу.
Цыши усмехнулся:
— Она же принцесса, всегда в окружении свиты. Янь Сучэнь даже подослал к горным разбойникам фальшивую принцессу… Пожалуй, он проявил излишнюю осторожность.
Янь Шан сидел в кабинете и успел лишь обменяться парой фраз с сяньчэном, еще даже не перейдя к сути дела, когда дверь комнаты с грохотом распахнулась.
- Промедление породит лишние беды (夜长梦多, yè cháng mèng duō) — китайское образное выражение, означающее, что затягивание дела может привести к непредвиденным осложнениям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
