Совершенно естественно Му Ваньяо обняла его сзади за талию. Она протянула свои мягкие, теплые ладони, прижала их к тыльной стороне его рук, а затем, сменив положение, легонько сжала его пальцы и поманила их за собой. Янь Шан стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Му Ваньяо надавила пальцами, и его поясница невольно подалась навстречу. В тот же миг он готов был сгореть со стыда, а его лицо и шея густо покраснели.
— Яо… Яо-Яо? — испуганно позвал он.
Му Ваньяо прижалась к его шее и с улыбкой прошептала:
— Чего ты боишься? Почему ты всё ещё такой зажатый?.. Вчера в переулке ты целовался с таким упоением, что я уж было подумала, будто ты повзрослел. А оказалось, то была лишь игра, и вот это — настоящий ты.
— Ты… замолчи, не говори больше, — хрипло отозвался он.
Он мучительно ссутулился и попытался оттолкнуть её локтем, весь дрожа:
— Уходи… не… не трогай меня, скоро всё пройдёт…
— В этом нет ничего такого, — ответила Му Ваньяо. — Зачем ты так? Я помогу тебе.
Он всё ещё нервничал, не смея довериться ей. Однако её ласки приносили облегчение, заставляя его судорожно ловить ртом воздух. Челюсть его напряглась, а тело то каменело, то расслаблялось. Му Ваньяо прильнула лицом к его щеке, глядя на то, как он замер в упоении. Его тонкие черты были пленительны. Она не удержалась и коснулась губами его губ, а когда он вздрогнул от неожиданности, она самоуверенно1 упрекнула его:
— Это ты открыл рот.
Солнечный свет лился в комнату, страсть двоих была невыносимой.
В конце концов Му Ваньяо повалила Янь Шана. Пока он лежал на расстеленных постелях, девушка шаловливо и в то же время властно приникла к его плечу. Она схватила его за руку и, невзирая на робкие попытки протеста, заставила его пальцы следовать её воле. Янь Шан мелко дрожал, накатывающие волны жара сбивали его дыхание.
Под конец уже было не разобрать, кто кого целует и кто не хочет отпускать другого.
Когда всё закончилось, лицо Му Ваньяо тоже пылало. Она убрала прилипшие к лицу Янь Шана пряди волос и посмотрела на него сверху вниз. Его губы были ярко-алыми, кончики ушей раскраснелись. Он тяжело дышал и, слегка потеряв голову, повернул лицо к ней:
— Яо-Яо…
Му Ваньяо, густо краснея, молчала.
Тогда Янь Шан сжал её пальцы и после недолгого колебания спросил:
— Тебе… нужно, чтобы я помог тебе?
— …? — Му Ваньяо замерла.
Неужели в нём нашлась такая смелость? С чего бы это?
Му Ваньяо рассмеялась:
— И как же ты поможешь? Руками? Не нужно, ха-ха. У меня нет таких сильных желаний, как у тебя.
Её смех был нежным и чарующим, а в голосе сквозил явный намек, от которого лицо юноши стало ещё краснее.
Во время завтрака Хань Шусин почувствовал, что между этими двоими что-то не так, но он никогда не мог до конца понять людей государства Великая Вэй, поэтому не придал этому значения и заговорил о разведанных новостях.
Янь Шан сказал, что подождёт два дня, прежде чем переговорить с уездным начальником о текущем положении дел.
Через два дня местный уездный начальник был уже на грани безумия. Принцессу так и не удалось найти, а её гвардейцы подходили всё ближе. Давление со стороны Цзян-ши росло, и всем причастным грозила суровая кара… Именно тогда Янь Шан решил, что время пришло, и отправился на переговоры.
Перед уходом Янь Шан в нерешительности спросил Му Ваньяо:
— Когда всё это закончится, ты отправишься в Цзиньлин. Можешь ли ты… подождать меня?
— Подождать тебя ради чего? — удивилась Му Ваньяо.
— …Пока я не приеду в Чанъань, — произнёс Янь Шан. — Я думаю, могли бы мы начать всё сначала?
Му Ваньяо опешила, не ожидая от Янь Шана таких слов.
Он прощался с ней у самых дверей и тихо, опустив голову, говорил:
— Как только улажу дела с женитьбой, я найду тебя. Когда закончится мой годовой срок службы в Наньяне, я приду к тебе… Хорошо?
Спустя долгое мгновение, видя его трепетное ожидание, Му Ваньяо прищурилась в улыбке:
— Хорошо.
Но год — это слишком долго.
Когда Янь Шан ушёл, Му Ваньяо в одиночестве принялась мастерить во дворе качели.
К полудню качели были готовы. Покачавшись на них какое-то время, она услышала шум за оградой. Подняв глаза, она увидела Фантуна и остальных гвардейцев, которые наконец добрались до неё.
Фантун, увидев принцессу живой и невредимой, был вне себя от волнения и радости. Му Ваньяо тоже улыбнулась: их прибытие означало, что Пэй Цин взял под контроль уезд Жан, а значит, у Чанъани освободились силы, чтобы разобраться с Наньянем.
Всему этому скоро должен был прийти конец.
И вот, когда развязка была близка, Фантун с облегчением заговорил о том, что теперь они могут отправляться в Цзиньлин. Однако Му Ваньяо, сидя на качелях, вдруг сказала:
— Я хотела бы прожить такую жизнь, как у Янь Шана.
— Что вы имеете в виду? — опешил Фантун.
— Ничего, — небрежно бросила она. — Расскажи мне лучше подробно о том, что сейчас происходит в уезде Жан.
Фантун на мгновение замолчал, а затем сообщил новость, которая наверняка была важна для принцессы:
— Та невеста Второго молодого господина Яня, Мяо-нян… В уезде Жан сейчас думают, что Второй молодой господин мёртв, но его невеста всё равно желает хранить по нему вдовство. Отец Мяо-нян пытается убедить дочь не делать этого.
Слова Фантуна помогли Му Ваньяо утвердиться в решении, относительно которого она прежде колебалась. Уголки её губ изогнулись:
— Хранить по нему вдовство? Значит, стоит ему вернуться, стоит ей узнать, что Янь Шан жив, и эта Мяо-нян всё так же намерена выйти за него? Слишком много чести для Янь Шана. Раз так, я хочу оставить Пэй Цина в уезде Жан, а Янь Шана… Я хочу пленить его. Пленить его и силой увезти с собой в Цзиньлин, а затем вместе вернуться в Чанъань. Я хочу пленить его и принудить на мне жениться.
- Говорить с апломбом (振振有词, zhèn zhèn yǒu cí) — выражаться убедительно и самоуверенно, претендуя на неоспоримую правоту. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
