Ли Чжи уставился на него:
— Знаменитый на всю страну Янь Сучэнь, раз ты заслужил такое имя, значит, путь твой был тернист, и я в некоторой степени уважаю тебя за это. Но хотя Яо-Яо и принцесса, она всё же моя племянница. Ты должен знать, что я много лет беспокоился о её замужестве. К сожалению, Яо-Яо своенравна: ей не нравились те, кого я выбирал, и она даже выжила их из Великой Вэй, так что даже длины нашей плети не хватало, чтобы дотянуться до них. Раз Яо-Яо выбрала тебя, у тебя наверняка есть выдающиеся качества, и я не стану расспрашивать. Однако, насколько мне известно, тебя повысили и отправили в Наньян на должность начальника уезда лишь потому, что ты довел до смерти левого заместителя министра налогов.
— Теперь нам всем известны предсмертные слова левого заместителя министра налогов. В те годы ты совершил столь тяжкий проступок против Яо-Яо, что мне действительно любопытно: как у тебя до сих пор хватает бесстыдства просить её руки?
Лицо Янь Шан слегка побледнело.
Му Ваньяо тут же воскликнула:
— Дядя! Я не виню его!
Ли Чжи равнодушно взглянул на неё и сказал:
— Ты, конечно, можешь не винить. Но я, как твой дядя, обязан задать ему этот вопрос ради тебя.
Спустя долгое время Янь Шан ответил охрипшим голосом:
— Что касается событий тех лет… я был молод и не всё предусмотрел. Если бы всё повторилось, я бы не позволил Дянься оказаться в таком положении, я бы обо всём договорился с Дянься…
Ли Чжи оборвал его:
— У вас были разные позиции, о чём тут можно договариваться?
Янь Шан мгновенно замолчал.
Через некоторое время он с трудом произнес:
— Необязательно они были совсем разными. В глубине души Яо-Яо такая же, как я, просто на неё свалилось слишком много забот, и ей было не до того. Мне нужно лишь смахнуть для неё пыль, и тогда наши позиции на самом деле совпадут.
Му Ваньяо сразу подтвердила:
— Верно! Я в тот день так и сказала Ли-гун, что тоже хочу стать героем. И это не было пустой похвальбой, неужели Ли-гун не помнит?
Она искала помощи у Ли-гун, не желая, чтобы дядя и дальше допрашивал Янь Шан. Янь Шан страдал, он и сам до смерти раскаивался; из-за случившегося он считал, что недостоин никого любить. Он с огромным трудом набрался храбрости и убедил себя сделать шаг ей навстречу… Зачем дяде снова его отталкивать?
В комнате воцарилась тишина. Служанка, затаив дыхание, вошла и поднесла чашу с лекарством Ли-гун. Ли-гун пил лекарство, пристально глядя на них.
Видя, что Му Ваньяо обратилась за помощью к его отцу, Ли Чжи усмехнулся и не стал больше расспрашивать об этом.
Он снова спросил Янь Шан:
— Второй господин Янь, не принимай близко к сердцу. Сейчас ты вступаешь в брак с Яо-Яо. С твоей славой, влиянием Яо-Яо и поддержкой нашего рода Ли из Цзиньлина, этот союз будет означать, что мой род Ли из Цзиньлина роднится со скромными домами и поддерживает их. Я задаю эти вопросы лишь для того, чтобы лучше тебя узнать.
Янь Шан тихо ответил:
— Ничего страшного. Я и должен быть со всеми вами предельно откровенен.
Ли Чжи:
— Тогда позволь спросить тебя, второй господин Янь, кто в твоем сердце важнее: государь или народ?
Янь Шан:
— Народ. В иероглифе «народ» рот сверху, в иероглифе «государь» рот снизу. Это значит, что тому, кто является правителем, следует больше прислушиваться к просьбам народа. Мы же, будучи подданными и кормясь от щедрот государя, должны доносить голос народа до ушей Тянь-цзы. Я стал чиновником ради блага народа, и это стремление никогда не изменится.
Ли-гун слегка приподнял бровь и невольно взглянул на крайне худощавого жениха Му Ваньяо. Он много лет не встречал настолько чистого человека и находил это одновременно и смешным, и трогательным.
Ли Чжи:
— И ты сможешь никогда не изменять своим помыслам?
Янь Шан:
— По крайней мере, до сегодняшнего дня я им не изменял.
Ли Чжи:
— А если в один прекрасный день Яо-Яо станет врагом народного блага, на чью сторону ты встанешь?
Янь Шан помолчал и сказал:
— Мир полон грязи, политическая обстановка изменчива, и на самом деле нет четкого деления на черное и белое. Позиции могут измениться в любой момент, а переворачивать облака и вызывать дождь1 — это лишь средства. Мы с Яо-Яо не дойдем до такого, она… не такой человек.
Ли Чжи не отступал:
— А если она именно такой человек? Если ради собственной корысти она захочет, чтобы миллионы простых людей сошли вместе с ней в могилу? Ты убьешь её?
Лицо Янь Шан стало еще бледнее.
Му Ваньяо посмотрела на него; ей показалось, что от всей его фигуры веет скорбью. Она сжала руку Янь Шан и почувствовала, какая она холодная. Ей стало невыносимо жаль его, она не понимала, почему дядя так настойчиво его преследует.
Как раз когда Му Ваньяо собиралась ответить за Янь Шан, он тихо произнес:
— Я убью её.
Му Ваньяо вздрогнула и хотела разжать руку. Но Янь Шан сам крепко сжал её ладонь и повернулся к ней. На его глазах была повязка, и никто не мог видеть выражения его лица, но все чувствовали исходящую от него ауру одиночества и печали. Он тихо сказал Му Ваньяо:
— Если дело действительно дойдет до этого, я расплачусь с тобой своей жизнью.
Му Ваньяо на мгновение замерла, а затем на её губах появилась едва заметная улыбка. Она легонько пожала его руку, давая понять, чтобы он не беспокоился: они не дойдут до этого.
Ей не нужна была его жизнь в качестве искупления. Ей было достаточно того, чтобы они с Янь Шан просто жили.
Ли Чжи произнес холодным тоном:
— О, что ж, пусть будет так. Однако долг подданного — верно служить государю. У меня остался последний вопрос: если Тянь-цзы, которому ты присягнул на верность, пойдет вразрез с твоими намерениями и станет постоянно подавлять тебя, не давая проявить таланты и превратив в своего пленника, что ты тогда предпримешь?
- Переворачивать облака и вызывать дождь (翻云覆雨, fān yún fù yǔ) — образное выражение, означающее крайнюю изменчивость, вероломство или искусное манипулирование властью и ситуацией. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
