Сидя в тесном кресле самолета, Ба Юнье не находила себе места. Привыкнув к простору и свободе за рулем внедорожника, она всей душой ненавидела авиаперелеты: быстро — да, но люди набиты в салон, словно сардины в консервную банку, в ушах стоит монотонный гул турбин, а внизу под крылом плывут скучные серые облака. При каждой воздушной яме, когда фюзеляж вздрагивал от турбулентности, сердце девушки сжималось: мерзкое чувство, когда твоя жизнь целиком зависит от незнакомого пилота в запертой кабине.
Однако чтобы в кратчайшие сроки добраться до Баотоу, другого пути не существовало.
Вчера ночью, едва придя в себя от звонка Дяо Чжо, Ба Юнье рявкнула в трубку: «Мужик ты или кто?! Когда беда зовет — надо седлать коней и мчать на выручку!»
Следом на связь вышел Лун-гэ. Узнав о ЧП, старый командир сообщил, что в свое время исходил Бадын-Джаран вдоль и поперек и уже зарегистрировался добровольцем на поиски студентов. Ба Юнье смекнула: если «мастер Ба» лично примет участие в спасательной операции и вернет беглецов живыми, это спасет репутацию автоклуба от газетной грязи. Услышав об этом, Хэма тут же встал на дыбы: «Я с вами!»
— Хвостик ты мой недоделанный, — хмыкнула она.
Хэма обиженно закатил глаза:
— Я за тебя, дуру, переживаю: одна баба на край света собралась!
— Ты во мне женщину разглядел?
— Разглядел не разглядел, а по паспорту положено.
— Премного благодарна за заботу, — съязвила Ба Юнье.
Лун-гэ оперативно пересадил на джипы двух резервных пилотов клуба, велев Ба Юнье и Хэма срочно лететь во Внутреннюю Монголию.
«Ба Юнье и Дяо Чжо пересекутся в Бадын-Джаране».
Прочитав короткое входящее сообщение, профессор Хэ Чжэнжэнь вздрогнул. Он тут же набрал номер, но абонент сбросил вызов: видимо, говорить было небезопасно. Профессор нервно набрал ответ вручную: «Что они там забыли?!»
«Ищут людей».
«Кого?»
«Троих студентов».
«Ширмой прикрываются…» — Хэ Чжэнжэнь в бешенстве отбросил стилус. Пока профессор Жао Цинхуэй угасал на больничной койке, Хэ Чжэнжэнь не находил себе места от тревоги; после смерти старика груз вроде бы спал с души, но стоило Дяо Чжо сойтись с Ба Юнье — сон пропал окончательно.
«Рано или поздно они заговорят начистоту, не удержишь, — ответил связной. — А зная бешеный нрав Ба Юнье, они скорее перегрызут друг другу глотки».
«Каков нрав у девки, мне неведомо, зато характер Дяо Чжо я знаю как облупленного. Он ни единому моему слову не верит. Подозреваю, старик Жао перед смертью успел что-то шепнуть внуку, но парень нем как могила».
Собеседник больше не ответил.
— А Хао! — крикнул профессор.
В кабинет бесшумно вошел Ли Хаочжан.
— Ба Юнье и Дяо Чжо отправились в Бадын-Джаран… — глухо произнес Хэ Чжэнжэнь. — Сердце не на месте…
Телохранитель нахмурился:
— Вы опасаетесь… Сун Фаня?
Профессор тяжело кивнул, лицо его потемнело еще сильнее.
— Лун-гэ сто лет за баранку не садился, сдюжит ли старый песок месить? — хихикнул Хэма, когда они шагали по перрону вокзала в Баотоу.
— Тощий верблюд все равно выше лошади, — отрезала Ба Юнье. — Меня Лун-гэ с пеленок натаскивал, я его хватку знаю.
Для Ба Юнье Лун-гэ был старшим братом, спасителем и отцом, но никогда — любовником. Они были братьями по оружию, прошедшими сквозь огонь и воду, хотя о тех смертельных переделках оба молчали намертво. Какой бы дерзкой фурией ни была Ба-е, перед Лун-гэ она всегда становилась кроткой, как ягненок.
Поезд K9711 отходил ровно в девять вечера: четырнадцать часов пути через ночную степь, прибытие в хошун Эдзин-Ци лишь к полудню следующего дня.
Ба Юнье и Хэма протискивались сквозь тесные плацкартные вагоны, пропахшие дешевой лапшой, застарелым потом и сырым железом. Пассажиры сидели с отрешенными лицами, мерно покачиваясь в такт стуку колес и глядя в черные окна.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
