— Тяньэнь, умоляю, не бросай нас!! — зарыдала Сяоай.
Чжан Тяньэнь замер на гребне, обернувшись с кривой усмешкой:
— Вы же помираете без воды? Вот я и иду ее добывать.
Однако в глазах Чжэмина и девушки читался один и тот же смертный приговор: драгоценная бутыль висит на его поясе. Если он уйдет — они останутся заживо погребенными на дне раскаленной песчаной могилы!
— Пока ты вернешься — мы сдохнем! — прохрипел Чжэмин; раскаленный воздух обжигал трахею, словно битое стекло. — Оставь половину воды нам!
Сяоай истово закивала, протягивая дрожащие руки.
Тяньэнь смотрел на них сверху вниз. Быть может, минуту назад он искренне собирался спасти друзей, но сейчас… сейчас жалость умерла. Зачем надрываться ради чужих людей? У кого вода — тот и хозяин жизни.
— Ждите здесь ровно сутки, — отчеканил он ледяным тоном.
Перед мысленным взором парня снова всплыла истерзанная мумия верблюда. Если на юго-западе окажется сухой солончак — он выпьет остатки воды сам и выйдет из пустыни победителем! Один!
Когда встает вопрос выживания — дружба и приличия летят к чертям.
Сяоай забилась в сухих беззвучных рыданиях: она не хотела становиться мумией под палящим солнцем!
Чжэмин с диким звериным рыком бросился на вожака, вцепившись в лямки рюкзака:
— ХОЧЕШЬ, ЧТОБ ЖДАЛИ?! ОСТАВЛЯЙ БАЛЛОН, ПАДЛА!!
— С ума сошел, щенок?! — Тяньэнь оттолкнул его ударом в грудь. — Сами выжрали всю воду, а теперь грабить вздумали?!
Чжэмин не чувствовал боли: адреналин и дикая жажда превратили домашнего мальчика в бешеного зверя. Он рвал ткань рюкзака зубами и ногтями, пропуская удары кулаков в челюсть и скулы. Жажда — самое изощренное орудие пытки: огонь внутри выжигал рассудок дотла.
Пластиковая бутылка со звоном вылетела из бокового кармана. Мужчины сцепились в смертельной схватке, катаясь по песку и пытаясь задушить друг друга. Они хрипели, плевались кровью и рыдали без единой слезинки — первобытная битва двух самцов за глоток жизни!
— ОТДАЙ!!
— СДОХНИ, МРАЗЬ!!
Чжэмин из последних сил перехватил бутылку и швырнул ее в сторону:
— Сяоай, лови!!
Девушка инстинктивно прижала баллон к груди.
Порыв ветра швырнул в лица горсть колючей дресвы. Тяньэнь замер, тяжело дыша. В эту секунду он осознал горькую истину: никакой слаженной команды не было. Была сладкая парочка на романтической прогулке и он — наивный чужак, добровольно взваливший на себя крест проводника.
Хрупкий треугольник рассыпался в прах.
С леденящей ненавистью во взоре Тяньэнь шагнул к девушке: он заберет свое право на жизнь, и никто не встанет у него на пути!
Чжэмин бросился наперерез, но силы были неравны: более выносливый Тяньэнь подмял соперника под себя, впечатал коленом в песок и сомкнул пальцы на его горле. В глазах вожака полыхнула неприкрытая жажда убийства.
Чжэмин захрипел, синея на глазах; ноги забились в предсмертных судорогах.
— ПУСТИ ЕГО, ТЯНЬЭНЬ!! — завизжала Сяоай.
— ПОШЛА НА ХЕР!!
Обезумев от ужаса, Сяоай сорвала зубами пробку с бутылки и направила горлышко в песок:
— ОТПУСТИ ЕГО, ИЛИ Я ВЫЛЬЮ ВСЮ ВОДУ ДО КАПЛИ!!
Хватка на горле ослабла. Никакие законы и мораль не значили ничего перед угрозой потерять последнюю влагу.
Чжэмин закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Тяньэнь, шатаясь, на четвереньках пополз к девушке. Чжэмин из последних сил вцепился ему в лодыжки. В яростной возне Тяньэнь сбил Сяоай с ног: все трое кубарем покатились по склону бархана…
«БУМ!» — глухой удар.
Когда они замерли, ошалело оглядываясь вокруг, мир рухнул окончательно: открытая бутылка лежала на боку, а последние пол-литра драгоценной воды до капли ушли в раскаленный ненасытный песок!
В штабе временной спасательной операции в Гужинае дежурный офицер докладывал обстановку:
— Спасатель Дяо Чжо из отряда «Бэйдоу» передал координаты: троица идет по азимуту строго на юго-восток. Расчетное время перехода — восемь-девять суток. Сегодня они должны быть в районе великих дюн. Взятых пятидесяти шести литров воды при жесткой экономии могло хватить максимум на неделю. Эти двое суток — критический рубеж. Либо мы снимем их живыми сейчас, либо спасать будет некого.
Мать девочки, Лю Чэнжу, упала на колени перед офицерами:
— Спасите мою девочку!! Она никогда не знала лишений, она не выдержит этого ада!!
В интернете бушевали споры: одни требовали бросить безответственных мажоров на милость природы, другие молили о пощаде. Но спасатели в глубине песков о сетевых баталиях не думали: три человеческие жизни висели на волоске.
Колонна Дяо Чжо пробивалась сквозь песчаные гребни. Впереди шел внедорожник Лао Вана; машины то и дело проваливались в «куриные гнезда» — глубокие песчаные котловины с рыхлой зыбью.
Ба Юнье нашла на склоне пустую пластиковую бутылку:
— Крышка сорвана вместе с фиксирующим кольцом, горлышко разбито. Воду вылили в спешке или уронили на крутом спуске.
Лун-гэ покачал головой:
— В пустыне потерянная бутылка воды равна потерянной жизни.
Хэма покосился на командира:
— Лун-гэ, ты так дорожишь чужими жизнями… Почему ж ты сам пятнадцать лет назад лез на верную смерть?
Лун-гэ погладил пухлый подбородок:
— Кто из нас смолоду не совершал безумств?.. Запомни, Хэма: сколько бы раз судьба ни вытаскивала тебя из преисподней, не искушай небо. Оступишься раз — и покатишься по ледяной горке прямо в пасть дьяволу.
Лао Ван глянул на датчик топлива:
— Бензина осталось на два дня. Если не найдем ребят — придется уходить на дозаправку в хошун Алашань-Юци.
Дяо Чжо стоял у векового высохшего ствола реликтового тополя-тограка1, вглядываясь в даль сквозь полевой бинокль. Широкие плечи, суровый взгляд — на фоне мертвого дерева он казался несокрушимым стражем пустыни.
Внезапно окуляры оптики перекрыла чья-то наглая физиономия: Ба Юнье с ухмылкой заглядывала прямо в линзы.
— Что разглядел твой микроскоп, командир?
— Обнаружил ядовитую змею подколодную.
- Тополь-тограк (胡杨 / Húyáng, туранга разнолистная) — реликтовое пустынное дерево аридных зон Центральной Азии; в китайской культуре символизирует абсолютную стойкость и бессмертие («живет тысячу лет, погибнув — тысячу лет стоит не падая, упав — тысячу лет не гниет»).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
