Ба Юнье перебила его, глядя прямо в глаза:
— У Лун-гэ пунктик на армейской дисциплине. Он годами повторяет одни и те же выверенные движения: как заводить двигатель, как раскладывать снаряжение, как чистить экипировку. Пусть вас не обманывает его грузная фигура — я не раз спарринговала с ним на татами: реакция у него молниеносная. Если бы у него в руке был нож и он всерьез решил зарезать старика — это был бы один смертельный удар! У немощного пенсионера не оставалось ни малейшего шанса оказать сопротивление и уж тем более коснуться одежды или тела Лун-гэ. Сработано было бы чисто и мгновенно. Зачем наносить беспорядочные удары, словно пьяный подросток в уличной драке?! Лун-гэ — войсковой разведчик, он и без оружия свернет шею за пару секунд!
Оперативники переглянулись. За плечами тибетца действительно числилась служба в спецподразделениях. Версия девушки звучала жестко, но убийственно логично. В секретном отчете патологоанатома черным по белому значилось: на теле Хэ Чжэнжэня не обнаружено ни одной безусловно летальной раны. Удары наносились хаотично и крайне «непрофессионально» — окажи жертве своевременную помощь, профессор остался бы жив.
Тем не менее факт оставался фактом: под ногтями убитого эксперты обнаружили чешуйки эпителия Жэньлуна Дорджи. Офицер с сомнением покачал головой:
— «Один удар — один труп» красиво смотрится в кино про кунг-фу. В реальности перерезать человеку горло не так-то просто.
— Для меня и для Лун-гэ — проще простого, — отчеканила Ба Юнье ледяным тоном.
У сидевших позади водителей по спине пробежал мороз. Лао Ма тихонько ущипнул ее за бок, прошипев на ухо: «Батя Ба, заткнись, ради Христа! Нас сейчас точно за банду головорезов упакуют!»
Молодой лейтенант из группы захвата усмехнулся с вызовом, вытащил из нагрудного кармана шариковую ручку и протянул ей:
— Ну-ка, продемонстрируй.
Ба Юнье повертела черную пластиковую трубку в пальцах:
— Не стану. Вы потом рапорт накатаете о нападении на сотрудника при исполнении.
— Не накатаем, — фыркнул лейтенант. — Мы чисто в познавательных…
Договорить он не успел.
Ба Юнье скользнула вперед с грацией атакующей рыси. Лейтенант среагировал мгновенно, выбросив руку в блоке, но на долю секунды спасовал перед тем, что нападала женщина. Этого мгновения хватило с лихвой. Годы армейской муштры превратили ближний бой в безусловный рефлекс Ба Юнье: уйдя под руку противника с переворотом корпуса, она за десятую долю секунды оказалась за его спиной. Обратный хват — и гладкий кончик шариковой ручки с филигранной точностью полоснул оперативника по сонной артерии. Пластик обжег кожу, оставив легкую алую полосу без единой капли крови.
В реальной схватке не меряются красотой стоек — там меряются жизнями. Замешкался на миг — и тебе конец. Удар на поражение наносится мгновенно и неотвратимо.
Лейтенант остолбенел, инстинктивно зажав шею ладонью.
Ба Юнье небрежно швырнула ручку на стол и отряхнула манжеты:
— Вот так это делается. Никакой возни в партере. Неужели этот хромой профессор двигался проворнее вашего тренированного опера?
В комнате повисла звенящая тишина.
Старший офицер хмуро поинтересовался:
— А Жэньлун Дорджи… по сравнению с вами?
Она ответила предельно честно:
— Сейчас он грузнее меня, в скорости уступает. Но против неподготовленного штатского он сработает не медленнее.
Следователи молча переглянулись: вывод напрашивался сам собой. Если бы Жэньлун Дорджи действительно пришел убивать, у Хэ Чжэнжэня не было ни единого шанса вступить с ним в затяжную рукопашную и уж тем более оцарапать убийцу до крови.
Внезапно Ба Юнье осенило:
— Вы проверяли, что Лун-гэ покупал перед уходом из гостиницы?
— Вы об орудии преступления? — нахмурился старший. — Это тайна следствия.
— Да плевать мне на нож! Я говорю о сухпайках, воде, консервах… И главное — о банке острого соуса с перцем чили!
Полицейские в замешательстве переглянулись: судя по их лицам, никаких припасов Лун-гэ не закупал.
Ба Юнье с облегчением выдохнула:
— Мы приехали сюда из Лицзяна, на трассе полно лавок, но даже мы набили багажники лапшой. Лун-гэ — опытнейший экстремал-автономщик. Если бы он готовился к расправе с последующим побегом через границу, неужели он не запасся бы едой на неделю вперед?! Он последние годы повторял: вытерплю любую боль, но голодать не стану ни за что на свете! А без острого перца он и дня прожить не может!
Водители закивали:
— Факт! Лун-гэ без чили пропадет!
— Да он сухой стручок хабанеро сгрызет и три миски риса без всякого мяса умнет!
Оперативники припомнили опись вещей в номере тибетца: там действительно стояла начатая банка перечного соуса. Однако перед исчезновением он не купил ни грамма сухарей. Поведение человека, хладнокровно готовящегося к бегству в глухие тропические дебри, абсолютно не укладывалось в рамки криминальной логики. Неужели он не скрывался от правосудия, а стал жертвой иной силы?
Ба Юнье надеялась, что допрос продолжится, но сыщики замкнулись в себе, упорно отказываясь обсуждать состояние трупа и ход следствия. Судя по их расслабленному тону, они расследовали дело без всякого аврала, словно речь шла о банальной краже курицы. «Неужели для них виновность Лун-гэ уже решенный вопрос?!» — Ба Юнье закипала от бессильного гнева.
В этот момент у начальника опергруппы зазвонил служебный телефон. Он торопливо вышел в коридор, выслушал доклад дежурного, а вернувшись, что-то шепнул коллегам. Лица офицеров мгновенно посуровели.
Ба Юнье поднялась:
— Что-то стряслось? Мы имеем право знать!
Майор помедлил, глядя на экран смартфона, куда только что упали два файла. Поколебавшись несколько секунд, он повернул аппарат экраном к собравшимся:
— Опознайте эти предметы.
Водители подались вперед, но конвоир тут же осадил их жестом. На дисплее высвечивались две фотографии: на первой красовался кустарный кинжал с аляповатой псевдонациональной рукоятью, а на второй — резной деревянный кулон.
Ба Юнье обожгло изнутри: это была подвеска из сандалового дерева с четко вырезанным драконом — центральный элемент священного буддийского браслета Лун-гэ!
Шоферы тоже признали реликвию, но благоразумно промолчали, уставившись на свою предводительницу.
Ба Юнье сделала глубокий вдох и отчеканила:
— У Лун-гэ есть четки из сандала. Он носил их на запястье больше десяти лет, никогда не снимал и никому не позволял прикасаться. На фото — центральная подвеска с этих четок. Резной дракон.
Офицеры согласно закивали. Девушка повысила голос:
— Этот кулон вплетен в шнур сложнейшим узлом по тибетской традиции! Его невозможно обронить случайно! Чтобы снять подвеску, нужно либо перерезать капроновую нить ножницами, либо со всей дури разорвать браслет, рассыпав бусины!
— А нож? — указал майор на первый снимок.
Ба Юнье скривилась:
— Дешевая подделка под тибетский клинок. В любой сувенирной лавке для лохов продается, штампуют в Вэньчжоу ящиками.
— Он мог принадлежать Жэньлуну Дорджи?
— Исключено.
— Откуда такая уверенность?
— Интуиция ветерана спецназа, — отрезала она, скрестив руки на груди.
Полицейские зашептались между собой; в их негромких фразах то и дело сквозило озадаченное: «Как такое вообще возможно?..»
— Где вы нашли сандалового дракона?! — Ба Юнье шагнула к майору.
Тот предсказуемо уклонился от ответа, бросив дежурное: «Информация принята к сведению».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
