Башня Фэйюнь спустилась из облаков. Двенадцатиэтажная, подобная величественной горе, она легко и уверенно приземлилась перед самым большим гостевым залом секты Хуа Вэй.
Секта Хуа Вэй подготовилась заранее. Глава Сюй Юнь во главе мастеров пиков и старейшин ожидал на площади перед залом.
Каждая глазурованная черепица на крыше главного зала была очищена заклинаниями, чтобы сверкать золотом в лучах утреннего солнца.
В великом массиве Моря Облаков каждую пятицветную карп-кои покормили еще с вечера, чтобы они резво резвились в облачных глубинах.
Стоило башне коснуться земли, как зазвучала торжественная ритуальная музыка. Она разнеслась по всей Хуа Вэй, отзываясь эхом в горах.
— В юности я любил шумные сборища, но теперь состарился и нахожу их утомительными.
Шушэн, сидя на верхнем этаже башни, тихо вздохнул.
На столе перед ним не было ни курильницы, ни свитков — лишь один талисман взращивания ци. Рядом не было многочисленных воителей Академии, лишь глава академии Цинъя.
И еще двенадцать странно одетых людей.
Среди них были и мужчины, и женщины, все разного роста и сложения. Кто-то из мужчин вырядился в пестрое, украсив голову драгоценностями, а кто-то из женщин обладал мощной статью тигра и широкими плечами. В величественном убранстве башни Фэйюнь они смотрелись чужеродно, будто только что закрыли свои лавки на рынке и поспешили явиться к Шушэну.
Шесть «черных лавок», из каждой — хозяин и подручный.
Глава академии прислушался к доносящимся снаружи торжественным звукам:
— Раз вам не по душе, я спущусь и велю им расходиться!
— Где это видано, чтобы гость не повидал хозяина? — Шушэн покачал головой. — Приличия должны быть соблюдены.
— Слушаюсь, — отозвался глава академии.
Шушэн довольно кивнул, распахнул окно и, высунувшись наружу, крикнул:
— Доброго всем утра!
Стоявшие перед залом люди вздрогнули, когда эти слова, подобные гласу небожителя, обрушились на них с небес.
Музыка мгновенно смолкла. Все замерли, навострив уши в ожидании мудрости великого мастера, надеясь постичь истину и обрести просветление. Однако продолжения не последовало, и взгляды обратились к главе Сюй Юню.
Шушэн повернулся к главе академии и проворчал:
— Почему они мне не отвечают?
Даосский мастер Сююнь тоже пребывал в замешательстве. Задрав голову к башне, он произнес:
— Мир вам…
Шушэн с улыбкой помахал рукой:
— Вот и славно. Не смею больше утруждать, до следующей встречи.
С этими словами он с грохотом закрыл окно.
Культиваторы внизу переглянулись. Неужели в этих словах скрыт глубокий смысл? Какой именно счастливый день1 он имел в виду и что в нем особенного?
Управляющий Чжао Юйпин, собравшись с духом, спросил:
— Первая часть музыки еще не окончена, цветы не рассыпаны, шелка не развернуты… Впереди еще шесть пунктов программы, как нам быть теперь…
«Неужели на этом всё?» — он не договорил, заметив, как помрачнел глава.
Сюй Юнь молчал. Он отвел взгляд от башни Фэйюнь, посмотрел в сторону задних гор и, наконец, тяжело вздохнул:
— Расходитесь.
Глава академии усмехнулся:
— Только вы могли так поступить.
Подручный из ломбарда Сяо Чжо был совершенно сбит с толку.
И это называлось «соблюсти приличия»? По правилам это было сделано или вопреки им?
Но он вынужден был признать: способ оказался на редкость простым.
Если бы и нынешнее дело можно было решить так же легко, было бы хорошо.
— Продолжай, — произнес Шушэн.
Обстановка снова стала непринужденной. Хозяин ломбарда сделал два шага вперед:
— Наши люди тайно обыскали весь город Хуавэй, но не нашли никого с такой же манерой письма, таким же духом кисти и начертания талисманов.
- Счастливый день (黄道吉日, huángdào jírì) — в китайской традиции день, выбранный согласно астрологическим расчетам, который считается наиболее благоприятным для начала важных дел. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
