— Нет, разумеется, третья строка лучше всех: «Среди героев Поднебесной кто сравнится в силе?». Размашисто, невероятно властно, словно великан, разрубающий мечом небеса и землю.
Спор не утихал, повсюду летели бумага и тушь — все наперебой спешили снять оттиски и скопировать надпись на каменном столе.
Каллиграфия прославленного мастера становится образцом для подражания, и это стихотворение люди прозвали «Списком героев».
— Выходит, святой каллиграф пригласил нас посмотреть и сказал, что тот, кто превзойдет это, станет его личным учеником, лишь для того, чтобы заставить нас признать поражение.
Говорил Вэй Чжаньян. Сказав это, он, понурив голову, начал спускаться с горы.
В этот миг он не желал больше смотреть на «Список героев» и не хотел вспоминать о своем провале.
Вдруг кто-то воскликнул:
— Чьи это столь искусные иероглифы?
— Иероглифы «пьяный» в «Списке героев» по стилю напоминают те, что были в «Списке яиц», они наверняка написаны одной рукой!
Вчера в зале Цянькунь Цзи Гуан разоблачил Цзи Чэня, и тот сам признал, что совершенно не умеет писать.
Если не он, то кто же?
Все в растерянности оглядывались, но никто не казался подходящим на эту роль.
Кто-то со вздохом произнес:
— На испытании каллиграфии и живописи я сидел прямо перед Цзи Чэнем. Слышал, как он радовался «яйцам» и хлопал в ладоши, и даже обернулся, чтобы приструнить его взглядом. Эх, если бы я только знал…
Его резко перебили:
— Ты сидел впереди? А кто был его соседом по столу?!
Воцарилась тишина.
Пока чей-то голос, полный сомнения и неверия, не произнес имя:
— Сун… Сун Цяньцзи?
Пусть в это и не хотелось верить, но каждый видел всё собственными глазами.
После того как Чжао Му оставил надпись на скале, он привел Чжао Цзихэна, чтобы поиздеваться. Тот сначала высмеял дикие цветы, нарисованные Сун Цяньцзи, а затем поднял лист Цзи Чэня и поднял его на смех, ведь там был лишь один круг.
Автором «Списка героев», как оказалось, был ученик внешнего круга секты Хуавэй — Сун Цяньцзи!
Неужели преемник, которого на самом деле выбрал святой каллиграф, — это Сун Цяньцзи?
Толпа сгрудилась вместе и, словно распутывая кокон, начала восстанавливать истину по крупицам.
— Не может быть! Неужели правда Сун Цяньцзи? Я помню, он вовсе не мастер талисманов. Неужели он скрытый мастер?
— Раз ты этого не заметил, значит, глаз у тебя не наметан! Я с самого начала знал, что он не тот, кто вечно будет оставаться в пруду!
— Эй, когда мы смотрели на дикие цветы, ты ведь смеялся громче всех, разве нет?
Одинокая и величественная терраса Чжайсин еще никогда не видела такого оживления.
Лишь Чжао Му застыл в оцепенении.
В первый раз он встретил Сун Цяньцзи в павильоне у озера Яогуан. Тогда он написал портрет красавицы, но та его и не заметила.
Вторая их встреча произошла на испытании каллиграфии и живописи у ручья Цайши. Тогда он оставил надпись на скале, окруженный блеском славы, но был проигнорирован святым каллиграфом.
Он всегда считал, что они с Сун Цяньцзи — люди из разных миров. Что тот лишь удачливый ученик внешнего круга.
Сегодня он понял, как жестоко ошибался.
Но почему годы его упорных тренировок уступили чьим-то набросанным от руки нескладным стихам?
С какой стати всё его рвение и подражание юному святому каллиграфу оказались ничем перед чьим-то умением потрогать пару камней и нарисовать дикий цветок?
Он неотрывно смотрел на каменный стол, его лицо мертвенно побледнело, а из уголка губ потекла тонкая струйка крови.
Он лишь растолкал толпу и, словно лишившись души, бросился в лесную чащу.
На террасе Чжайсин по-прежнему было шумно, голоса спорящих становились всё громче.
— В этой строке после «поиски бессмертия не сравнятся» не хватает трех иероглифов. Это же завершающий штрих1 всего стихотворения, почему он его не написал?
- Завершающий штрих (点睛之笔, diǎnjīngzhībǐ) — дословно «нарисовать зрачки [дракону]», добавить последний, самый важный элемент, который завершает целое и делает его живым. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
