Он стоял, склонив голову, и осторожно сдувал лепестки с нераскрывшегося розового лотоса.
Его несобранные иссиня-черные волосы рассыпались по плечам, касаясь изумрудных листьев лотоса.
После переезда в новый двор Сун его маленьким лотосам больше не приходилось тесниться под карнизом, а ему самому не нужно было использовать талисманы сбора света для искусственного освещения.
Согретые жарким летним солнцем, многослойные зеленые листья устилали гладь воды, удерживая на себе прозрачные капли, что скользили от каждого дуновения ветра. Бутоны на стеблях налились тяжестью; их широкие лепестки, белые у основания и розовые по краям, напоминал крупный спелый персик.
Плотно сомкнутые лепестки медленно раскрылись под его пальцами, являя миру скрытую в них крошечную нежно-зеленую коробочку лотоса.
Сун Цяньцзи невольно улыбнулся.
— Если выкопать пруд и засадить его лотосами разных сортов и расцветок, — подумал он, — можно будет готовить жареные ломтики корня, суп из семян лотоса или семена эвриалы с ароматом османтуса. Это всё же лучше, чем изо дня в день есть одну лапшу.
Достаточно будет пруда размером в половину озера Яогуан, чтобы занять его посадками на всё лето.
Тем вечером Цзи Чэнь, как обычно, пришел учиться игре в го. Проиграв три партии подряд, он смиренно начал убирать камни, как вдруг услышал слова Сун Цяньцзи:
— Скоро придет время.
Цзи Чэнь вздрогнул, решив, что играл сегодня из рук вон плохо и разочаровал наставника:
— Погодите, брат Сун! Мне еще далеко до завершения обучения, меня еще можно спасти!
— Я не о тебе, — Сун Цяньцзи поднялся и, переставив шезлонг на подходящее место под цветочной шпалерой, устремил взор на подернутую дымкой луну. — Ступай.
С тех пор Сун Цяньцзи по-прежнему проводил дни, хлопоча в полях.
Каждую ночь, начиная с Часа Сы, он никого не принимал, не обсуждал дела, не отдыхал и не медитировал. Он просто полулежал в шезлонге, мерно дыша и втайне совершенствуя технику «Радостный дождь весенней ночью».
Со стороны казалось, что он замер неподвижно, будто его дух покинул тело.
На вопросы о том, чем он занят, он отвечал кратко: «Жду дождя».
Все были в крайнем недоумении.
— Брат Сун, — осторожно начал Цзи Чэнь, — в Цяньцюй не было дождя уже три года. Может, мне стоит нанять мастеров формаций, чтобы они установили в небе массив призыва облаков? Вдруг получится выжать хоть пару капель? Если они упадут на землю, это ведь тоже можно считать дождем?
Сун Цяньцзи с улыбкой отказался:
— Не пойдет.
— Значит, будете просто ждать?
— Ждать.
— Дождь — это не собрат по Пути Чжао, он не придет лишь потому, что вы его ждете, — пробормотал Цзи Чэнь. — Эх, неизвестно, когда еще встретится следующий такой «собрат по Пути Чжао».
После того как Чжао Жэнь был отпущен, Цзи Чэнь часто о нем вспоминал. Точнее, он скучал по ощущению, которое давало испытание формаций на живом человеке.
Ежедневно играя в го, изучая записи партий и практикуясь в искусстве массивов, он чувствовал, что все это — лишь пустые сражения на бумаге1, и ему чего-то не хватает.
Цзи Чэнь отыскал тренировавшегося с мечом Мэн Хэцзэ, и они снова завели свой привычный для Цяньцюй диалог.
— Брат Сун каждую ночь проводит вот так, неужели ты не попытаешься его отговорить?
Мэн Хэцзэ качнул головой:
— Нет.
— Но почему? — изумился Цзи Чэнь.
Мэн Хэцзэ посмотрел на небо:
— Потому что однажды он уже дождался дождя.
Весть о том, что Сун-сяньгуань ждет дождя, покинула стены управы, разлетелась по полям и достигла каждого селения.
- Сражения на бумаге (纸上谈兵, zhǐ shàng tán bīng) — китайская идиома, означающая ведение пустых разговоров о стратегии без практического опыта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
