Сун Цяньцзи сидел в шезлонге, глядя вверх. Ночь уже опустилась, но аномальное знамение открытия тайного царства еще не исчезло.
Небо над его головой разделилось на две половины.
На одной переплетались багровые ореолы света, подобные подспудным течениям в кроваво-красном море.
Другая же, обычное иссиня-черное ночное небо, была усыпана серебряными искрами звезд — прекрасная и безмятежная, словно цветы белой магнолии, что тихо распускались и опадали подле него.
Столь мощные колебания духовной энергии предвещали, что территория тайного царства обширна, а его дары обильны.
— Сун-шисюн, все собрались, — сказал Мэн Хэцзэ.
— Хорошо, — Сун Цяньцзи кивнул и перевел взгляд во двор. — Берегите себя в этом походе.
Знакомые лица заполнили двор Суна. Они давно утратили юношескую незрелость, превратившись из юношей и девушек в стойких практиков.
С тех пор как в округе Цяньцюй открыли рудник духовных камней, он становился всё богаче, и ученикам Цяньцюй больше не приходилось беспокоиться о деньгах.
Хотя наследие великих кланов и орденов было обширным, большая часть ресурсов уходила на подношения могущественным старейшинам и покрытие колоссальных расходов школы.
Личные траты Сун Цяньцзи ограничивались лишь изучением земледелия. Ресурсы, которые получали ученики Цяньцюй, были даже лучше тех, что доставались обычным рядовым ученикам великих орденов.
— Прощаемся с вами, Сун-шисюн, — произнес Цзи Чэнь.
Сун Цяньцзи не слишком привык к его внезапной серьезности и невольно выпрямил спину.
Обычно, когда он сидел в этом кресле, он опирался на мягкую подушку, полностью расслабившись.
Но сейчас он положил руки на подлокотники, незыблемый, словно гора, и на первый взгляд в нем действительно угадывалось величие главы целого ордена.
— Прощаемся с вами, Сун-шисюн.
Ученики Цяньцюй подходили один за другим и кланялись ему, их глаза сияли ярко и решительно.
Сун Цяньцзи было хорошо знакомо это нетерпеливое выражение лица — предвкушение приключений, смешанное с нежеланием покидать родной дом.
Лишние слова были ни к чему: всё, что нужно, он уже наказывал им в течение трех лет, а необходимые вещи давно передал этим молодым людям.
Молодые практики усердно повышали свой уровень совершенствования, оттачивали техники и боевые навыки именно ради этого мига.
Их ждали возможности, но сколько бы они ни готовились и сколько бы козырей ни прятали в рукаве, им всё равно предстояло столкнуться с опасностями и пройти через жизнь и смерть, воду и пламя.
— Ступайте, — сказал он с улыбкой. — Взгляните на это небо.
И Цзи Чэнь с Мэн Хэцзэ больше не оборачивались.
Бесчисленные лучи света, уносящие практиков, пронеслись сквозь ночные облака к той половине неба, что была окрашена в багряный цвет.
С земли были видны лишь тонкие белые нити, которые вскоре скрылись из виду.
— Жизнь человека между небом и землей подобна пути мимолетного странника1, — пробормотал Сун Цяньцзи.
Па-дах.
Цветок белой магнолии упал с ветки и приземлился на влажную землю у его ног.
- «Жизнь человека между небом и землей подобна пути мимолетного странника» (人生天地间，忽如远行客, rénshēng tiāndì jiān, hū rú yuǎnxíng kè) — строка из «Девятнадцати древних стихотворений» (династия Хань), подчеркивающая эфемерность человеческой жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
