Хуа Чжангуй, провожая гостя за порог, с улыбкой сказала Сун Цяньцзи прямо на глазах у ученых из школы Цинъя:
— В таком суровом и унылом месте нам, сестрам, не с кем и словом перемолвиться, неизбежно становится тоскливо. Собрат по Пути, заглядывайте к нам почаще!
Стоявшие за ее спиной женщины-культиваторы дружно рассмеялись. Их нежные, чарующие голоса, словно опадающие перья, легко коснулись водной глади и проникли в самую глубину сердца.
Высокие прически, лица, подобные цветам, ясные очи, подернутые шелковой дымкой, и бесконечное очарование.
Ученые из школы Цинъя густо покраснели, их походка стала нетвердой, но от смущающего трепета в груди им становилось еще стыднее, а от стыда рождался гнев:
— Если бы мы не оказались заперты здесь вместе, то ни за что не вступили бы с этими женщинами ни в малейший контакт!
— Абсурд. Женщинам-культиваторам подобает вести себя чинно и благопристойно, как можно быть столь легкомысленными?
Несмотря на эти слова, они всё равно не могли удержаться и оглядывались на прекрасных дев.
— Собрат по Пути Сун, почему на этот раз вы пробыли там так долго? Вас там не околдовали? — Цинчжай Дао вынул талисман. — Собрат по Пути, скорее наденьте это.
Взгляд Сун Цяньцзи был ясным, он лишь с недоумением спросил:
— Талисман очищения сердца? Зачем он мне?
Ученые были слишком застенчивы и не могли объяснить толком, лишь что-то невнятно бормотали. Сун Цяньцзи, подхватив саблю, пошел прочь.
Цзы Мо догнал его и, глубоко вздохнув, произнес:
— Ваши личные дела, собрат по Пути, нас не касаются! Но вы не можете, просто не можете, облачившись в одежды шисюна и взяв его саблю, вести себя столь непотребно! Если эти женщины разнесут слухи, это бросит тень на доброе имя шисюна…
Не успел он договорить, как Сун Цяньцзи уже вошел в обитель секты Сяньинь.
Как только они скрылись из виду, нежные и манящие взгляды женщин-культиваторов Хуаси мгновенно похолодели, в них промелькнула насмешка.
— Чего эти юнцы испугались? Удирают во все лопатки. Но и у меня, их цзецзе, вкус весьма притязателен, кто захочет поглощать жизненные силы у такого ширпотреба?
— Ха, с этими праведными сектами одна скука. Либо в сердце жаждут женской красоты, а на языке твердят, что «форма есть пустота»1, либо они как Цзые Вэньшу — ради каких-то там техник вытравили в себе все чувства и желания. Это же ледяная статуя, а не полноценный живой человек.
— А этот Сун Сюнь другой. Он любит и ценит цветы, он не грязен помыслами и не холоден, не прикидывается святошей, но и не страдает слепой самоуверенностью.
— Верно. Хоть он и нравится людям больше, чем Цзые Вэньшу, но на вид он слишком уж простодушен, боюсь, на него нельзя положиться.
Хуа Чжангуй бесстрастно добавила:
— Когда сегодня настанет время ночного караула, найдите кого-нибудь, кто пойдет вместе с ним.
…
Перед ледяной пещерой секты Сяньинь висела завеса из газа «Плывущие облака», белоснежная и эфемерная, словно туман.
Стоило Сун Цяньцзи подойти, как она без всякого ветра колыхнулась и разошлась в обе стороны.
Цзы Мо, увидев, что Сун Цяньцзи так бесцеремонно заходит внутрь, поспешно выкрикнул извинения за их бестактность.
Женщины-культиваторы секты Сяньинь выходили одна за другой с фонарями из зеленого газа в руках, при ходьбе их юбки распускались, подобно лотосам.
В воздухе разлился тонкий, изысканный аромат, и дух ученых мгновенно взбодрился:
— Почтенные сяньцзы, простите за беспокойство.
- Форма есть пустота (色即是空, sè jí shì kōng) — буддийская концепция из «Сутры сердца», означающая, что все феномены материального мира лишены собственной неизменной сущности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
