— Как ты думаешь, что может возникнуть в таких экстремальных физических условиях? — спросил я Чжао Юй.
Чжао Юй пренебрежительно отозвался:
— И что же там может возникнуть? В ядерных взрывах и ускорителях высоких энергий энергии куда больше, но ничего из того, что ты себе вообразил, там не появлялось. Физика атмосферы — дисциплина весьма заурядная, а ты во что бы то ни стало хочешь её мистифицировать. Я же — полная твоя противоположность, привык низводить сакральное до обыденного. — С этими словами он с чувством посмотрел на тёмно-зелёные тропические джунгли вокруг метеостанции. — Дружище, преследуй свой таинственный огненный шар, а я пойду наслаждаться обычной жизнью.
Его учёба в аспирантуре подходила к концу, и он не собирался идти в докторантуру.
Вернувшись в университет, я продолжил занятия. В свободное время и на каникулах я участвовал в нескольких проектах Чжан Биня. Его следование шаблонам порой меня раздражало, но в остальном он был человеком покладистым и обладал богатым практическим опытом, а главное — его специальность была ближе всего к моим устремлениям.
По этим причинам после окончания вуза я поступил в аспирантуру к Чжан Биню.
Как я и ожидал, Чжан Бинь решительно выступил против того, чтобы я выбрал шаровую молнию темой своей магистерской диссертации. Во всём остальном он был уступчив, даже терпел таких ленивых студентов, как Чжао Юй, но в этом вопросе проявил непреклонность.
— Молодым людям не стоит увлекаться чем-то столь призрачным и туманным, — сказал он.
— Шаровая молния — признанный научным сообществом объективный феномен, как же она может быть призрачной?
— Я повторю: какой смысл в том, что не учитывается ни международными стандартами, ни государственными нормативами? В бакалавриате ты изучал свою специальность методами фундаментальных наук, твои знания были широкими, но поверхностными. В аспирантуре так продолжаться не может.
— Но, учитель Чжан, физика атмосферы по сути уже стала фундаментальной дисциплиной. Помимо инженерного значения, она несет задачу познания мира.
— Но в нашей стране служение экономическому строительству стоит на первом месте.
— Даже если так, если бы в мерах грозозащиты нефтебазы Хуандао учитывалась шаровая молния, то катастрофы 1989 года, возможно, удалось бы избежать.
— Причина пожара на Хуандао в 1989 году — лишь предположение, а в исследованиях самой шаровой молнии домыслов ещё больше. Ты должен избегать подобных вредных факторов в своей научной деятельности.
……
На этом наш разговор зашёл в тупик. Я собирался посвятить своему стремлению всю жизнь, так что тема трёхлетней аспирантуры была не столь важна. В итоге я подчинился мнению Чжан Биня и занялся проектом системы грозозащиты для компьютерного центра.
Через два года учёба в аспирантуре благополучно и обыденно завершилась.
По совести говоря, за эти два года я многому научился у Чжан Биня: его техническая строгость, отточенные экспериментальные навыки и богатый инженерный опыт принесли мне огромную пользу. Однако того стержня, который мне был необходим, я от него получить не мог, и знал об этом ещё три года назад.
Я также немного узнал о личной жизни Чжан Биня: его жена умерла много лет назад, детей не было, и он долгие годы жил один, почти ни с кем не общаясь. Такой однообразный образ жизни был чем-то схож с моим, но я считал, что для этого необходимо иметь некую всепоглощающую цель. Как говорил де, нужно быть «одержимым чем-то», а по словам той красивой девушки из библиотеки шесть лет назад — «иметь цель». Чжан Бинь не был ничем одержим и не имел никакой цели. Он сухо занимался пресными и скучными прикладными проектами, воспринимая их лишь как работу, а не как удовольствие, и с таким же безразличием относился к славе и выгоде. Если всё обстояло именно так, то жизнь превращалась в пытку, и потому я почувствовал к нему некоторую жалость.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.