У Динъюань усмехнулся:
— Хорошо, хорошо, Хуаншан и Тайцзы больше всего любят слушать такие речи. Если ухватишься за возможность, то одним шагом взойдёшь на небеса1 и перестанешь быть Сяо Синжэнем.
Юй Тянь, словно оскорблённый, схватил его за ворот и громко выкрикнул:
— Не думай, что все такие же грязные, как ты! Пусть я, Юй Тянь, занимаю низкий пост, но я не из тех, кто ищет выгоды через интриги!
Юй Тянь происходил из рода Юй из Цяньтана и больше всего ненавидел, когда его называли корыстным ничтожеством. Голос у него и так был зычный, а от переполнивших его чувств он загремел так, что с потолка даже посыпалось несколько струек пыли. У Динъюань издал смешок и, покосившись на него, ничего не ответил.
Юй Тянь осознал, что немного потерял лицо, разжал пальцы на вороте собеседника и холодно усмехнулся:
— Ты тоже не прикидывайся дураком. Бутоу из управы Интянь ловит подозреваемого во взрыве судна и не передаёт его своему начальству, чтобы выслужиться, а за просто так притаскивает к дверям Цзиньивэй. Явно почуял угрозу для жизни и захотел остаться в стороне. Ты наверняка что-то обнаружил, но только что промолчал, верно я говорю?
Уголок рта У Динъюаня дёрнулся — этот Сяо Синжэнь действительно был чертовски проницателен и одной фразой попал в самую суть.
Юй Тянь в гневе уставился на него:
— В жизни не видел такого тупицы. Когда Тайцзы упал в воду и ты не знал, кто он, ты приложил неимоверные усилия, чтобы спасти его. Теперь же, узнав, кто он такой, ты, наоборот, чинишь всяческие препятствия. Настоящий футэнтоусы!
Он был слишком взволнован и поначалу говорил на официальном языке, но в последней фразе выпалил ругательство на цяньтаньском диалекте. У Динъюань немного понимал его и знал, что так называют людей упрямых и не понимающих своей выгоды.
Эта брань невольно напомнила У Динъюаню о собственном отце. Каждый раз, когда они с отцом вместе раскрывали крупное дело, У Динъюань наотрез отказывался показываться на людях и принимать награды, а лишь выпрашивал деньги, чтобы пропить их или спустить в Цинлоу. Его а-де У Бупин, давая деньги, всякий раз яростно бросал: «Сысунь!» — это словечко из северных краёв по смыслу было почти таким же, как футэнтоусы.
Вспомнив об отце, У Динъюань вдруг осознал, что теперь, когда у заставы Дуншуйгуань поднялся такой переполох, У Бупина как главного бутоу управы Интянь наверняка втянут в это дело. И если преступление не будет раскрыто, Гуаньфу по своей привычке вполне может сделать из него козла отпущения — кто, как не ты, отвечает за спокойствие в Нанкине?
При этой мысли У Динъюань вздохнул:
— Ладно, ладно, я всё расскажу, идёт?
Затем У Динъюань без утайки поведал Юй Тяню о том, что с ним произошло: как он нёс караул на платформе Шаньгутай, как увидел человеческую тень на баочуане, как спас Тайцзы, как столкнулся с двумя солдатами-цибинами из гарнизона, замыслившими убийство, и как в итоге изменил решение и доставил преступника в Цзиньивэй.
Выслушав всё это, Юй Тянь и впрямь посмотрел на ленивого бутоу другими глазами. Хоть манеры этого парня и были грубыми, его анализ событий оказался лаконичным и точным, попадающим в самую суть — даже у опытных чиновников с многолетним стажем не всегда находилась подобная прозорливость. Тот, кого младший офицер называл Ме Гаоцзы, на деле оказался скрытным и весьма сметливым человеком.
Он до глубины души презирал привычку У Динъюаня перекладывать ответственность при первой же опасности, но был полностью согласен с его выводами: таинственный вдохновитель явно намеревался одним махом накрыть и Тайцзы, и все чиновничьи круги Нанкина. Масштаб этих амбиций, тщательность планирования и жестокость методов по-настоящему поражали воображение.
Огромной удачей в этой беде стало то, что Тайцзы чудом уцелел, а У Динъюань поддался внезапному порыву и притащил его в Цзиньивэй. Подобную череду случайностей не смогли бы предугадать даже божества, не говоря уже о мятежниках, взорвавших судно.
Это значило, что, по крайней мере сейчас, Тайцзы был в безопасности.
У Динъюань заметил, как разгладились морщины на лбу Юй Тяня, и, догадавшись, о чём тот думает, невольно хохотнул:
— Скажи-ка, неужели они приложили столько усилий, чтобы взорвать корабль, только ради того, чтобы послушать шум хлопка?
— Что?
— Сегодняшний день ещё не закончился, — лениво добавил У Динъюань, приподняв веки.
Веки Юй Тяня резко дрогнули.
- Одним шагом взойти на небеса (一步登天, yī bù dēng tiān) — китайская идиома, означающая мгновенный успех, стремительное возвышение в обществе или карьере. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.