Увидев, как этот бесстыдный мужчина уткнулся лицом в её ключицу, всё ещё возясь с пуговицами на спине, Цзи Миншу будто потеряла связь с реальностью — мозг отказался работать, и она неуклюже стукнулась подбородком о его голову. Удар вышел глупый, зубы заныли, а Цэнь Сэнь, похоже, даже не почувствовал. Но, услышав её резкий вдох от боли, он всё же замедлил движения. Подняв взгляд, он посмотрел на Цзи Миншу, глаза его были полны желания, хотя голос звучал спокойно:
— Сегодня я купил тебе бриллианты. Целый комплект.
— …? — Цзи Миншу сморщила нос и возмутилась: — Да хоть авианосец купи, не поможет! Я же сказала, мне больно!
— Мне тоже больно, — его голос вдруг охрип, и, говоря это, он прижал её спину к себе, давая почувствовать, насколько.
— … — Цзи Миншу вздрогнула от этого прикосновения и внезапно вспомнила вчерашний кошмар под названием «аэробика под диктатом»! Ах! Почему этот извращенец до сих пор не сидит в тюрьме?!
Переговоры между ними завершились тем, что Цзи Миншу пришлось пожертвовать своими изящными десятью пальцами. Цэнь Сэнь, впрочем, выглядел не вполне удовлетворённым. Когда она вернулась из ванной, вытирая руки, он ещё не достиг того состояния, которое называют «временем мудреца», а лишь пристально смотрел на её алые губы. Сначала Цзи Миншу не поняла, но, вспомнив его прежние проделки, догадалась. Подошла, закрыла ему глаза ладонью и решительно сказала:
— Даже не думай! Ни в этой жизни! Мужчины с грязными мыслями должны сидеть за решёткой!
Цэнь Сэнь, всё ещё не до конца отошедший от опьянения, тихо хмыкнул, будто с улыбкой. Он поймал её руку, негромко, почти неискренне извинился и снова притянул мягкое тело к себе.
Цзи Миншу не спалось. За последние два дня, с тех пор как они вернулись домой, этот человек словно сошёл с ума — стоило лишь взглянуть на неё, и он уже был готов, а поговорить толком так и не пытался. Её это раздражало. Поэтому она с чувством справедливости протянула руку:
— У меня рука болит. Помассируй.
Говорят, мужчины в постели становятся особенно покладистыми, и Цэнь Сэнь не был исключением. По её слову он взял её ладонь и стал мягко разминать пальцы. Немного полежав в его объятиях, Цзи Миншу невольно смягчилась и, уже почти по‑домашнему, спросила:
— Почему ты сегодня столько выпил? Принял хоть что‑нибудь, чтобы протрезветь?
Цэнь Сэнь, полуприкрыв глаза, продолжал массировать её руку и впервые за вечер заговорил о делах. Голос его оставался тихим. Хозяин, с которым он сегодня пил, был человеком грубым: в молодости поднялся на серых делах, шёл по жизни, словно облизывая лезвие ножа. Характер у него остался резкий, не знающий меры. Он находил тысячу поводов подливать — «дружба крепка — пей до дна», «дружба прочна — пей ещё», «дружба железная — пей, пока кровь не пойдёт». Цэнь Сэнь никогда не умел ладить с такими людьми. Те быстро переходили на панибратство, становились навязчиво дружелюбными, будто не знали, что такое дистанция, и обращались со всеми, как со своими младшими братьями. Но, раз уж дело касалось бизнеса, показывать холодность было бы невежливо.
Он помолчал, потом вдруг, неясно, в шутку или всерьёз, произнёс:
— Думаешь, легко зарабатывать деньги, чтобы тебя содержать?
— …? — Цзи Миншу округлила глаза. — Вот уж обидели! Не хочешь содержать — найдутся другие! Как можно упускать такую удачу и ещё жаловаться?
Цэнь Сэнь закрыл глаза и едва заметно улыбнулся, не споря. Они ещё немного поболтали в постели, и вскоре он, уставший, заснул.
— Цэнь Сэнь? Цэнь Сэнь? — Цзи Миншу осторожно ткнула его в кадык, потом подула на ресницы и удивилась, он действительно спал. Она легла рядом, подперев щёку рукой, и долго рассматривала его лицо, погружаясь в раздумья.
С этими его внезапными вспышками активности она уже не знала, считать ли его выносливым или наоборот. Вчера он бодрствовал всю ночь, почти не сомкнув глаз, а сегодня, немного выпил, немного поработал, и вырубился. Может, всё дело в возрасте? Ему ведь скоро тридцать. Всего два года, и тридцать. А она, конечно же, навеки восемнадцатилетняя фея, что никогда не взрослеет. Тьфу! Старый бык, поедающий нежную травку, этот старикан!
Но ведь старикан этот был до невозможности красив. Каждая черта, словно создана по её вкусу. Даже когда… делал неприличные вещи, ей всё равно нравилось. Цзи Миншу не удержалась, протянула руку и слегка ущипнула его за щёку. Не получив ответа, заёрзала, потом наклонилась и тихонько поцеловала. Отпрянула, спрятала лицо и начала беззвучно смеяться, сладко‑сладко, до головокружения.
С тех пор как она призналась себе, что любит его, каждая минута рядом стала пропитана этой мягкой, тягучей сладостью. Даже усталость после близости казалась ей сладкой.
Она ещё несколько раз украдкой коснулась его губ, а потом вдруг загрустила, ткнула пальцем в его нос и едва слышно прошептала:
— Когда же ты начнёшь любить меня?
Моя королева, мои правила — Список глав
