Хуан Цзыся слушала его размеренную речь, смотрела на бесстрастное лицо и, ничего не ответив, отвела взгляд от А-цзэ.
Ван Цзунши усмехнулся и вдруг произнёс:
— Раз уж мы сопровождаем Будду до самого Запада1, то нет вреда в том, чтобы преподнести тебе ещё один щедрый дар. — Он легонько постучал по стенке экипажа и велел вознице: — В квартал Сючжэн.
Хуан Цзыся спросила:
— Ван-гунгун везёт меня к Куй-вану?
Он не ответил, лишь прислонился к стенке и закрыл глаза, восстанавливая силы.
Повозка пересекла большую часть Чанъаня с севера на юг и въехала в квартал Сючжэн. Она остановилась как раз неподалёку от павильона Цзунчжэнсы.
Ван Цзунши толкнул дверцу и знаком велел ей выходить:
— Входи через правую боковую дверь.
Хуан Цзыся отозвалась и вошла в маленькую боковую дверь. Несколько стражников снаружи преградили ей путь, но когда она указала рукой на экипаж Ван Цзунши, они её пропустили.
Спустя несколько дней цветы сливы в речной луке распустились ещё пышнее — яркие и обильные, они пылали, словно утренняя заря.
Хуан Цзыся медленно пошла под деревьями к небольшому павильону, где находился Ли Шубай, и ступила на галерею, нависающую над водой. Звук её шагов гулко разносился в тишине.
Дойдя до поворота галереи, она обогнула дерево с сияющим цветом и увидела Ли Шубая: он стоял под навесом и смотрел на неё.
Небо было лазурным, вода — чистой, точно зеркало; по обоим берегам, и на воде, и под водой, цвела слива. Весь мир словно застлали узорчатой парчой. Лёгкий ветерок пролетал мимо них, и эти пышные соцветия колыхались, роняя лепестки, подобные снегу.
Они смотрели друг на друга сквозь кружащийся между небом и землёй листопад лепестков. Хотя с их последней встречи прошло всего несколько дней, казалось, миновала целая жизнь.
Его благородный и возвышенный облик ничуть не померк. Чуть печальный взор и шёлк цвета далеких гор на плечах — всё это ныне напоминало окутанную туманом дымку, придавая всему его существу ещё более сдержанное и глубокое очарование.
Она же заметно похудела, бесконечные хлопоты и терзания последних дней оставили на ней печать бледности и изнурения. Платье цвета весенней зелени сидело на ней так, словно она была слишком слаба, чтобы вынести даже его вес.
Он направился к ней сквозь летящие снежные лепестки и осторожно взял её за руку.
Он произнёс:
— Цзыся, весна ещё в самом начале, тебе нужно одеваться теплее.
Она не ожидала, что это будут его первые слова при новой встрече, и смогла лишь тихо откликнуться: «Мгм», чувствуя, как пелена слёз застилает глаза.
Он обхватил руками её худые плечи и недолго обнимал. Вокруг нежно журчала вода, и бесконечно падали цветы. Одинокие лепестки рождали на водной глади бесчисленные круги — не успевал один исчезнуть, как расходился другой; кольца ряби множились и никак не могли затихнуть.
Лишь спустя долгое время Ли Шубай мягко отпустил её и, взяв за руку, повёл в дом, говоря:
— В последнее время ты была в трудах и разъездах, пережила столько потрясений, а я здесь наслаждаюсь досугом и не могу тебе помочь. Моё сердце истинно полно вины.
Хуан Цзыся покачала головой:
— Трудности Вашего Высочества намного превосходят мои. Я же просто… просто металась без толку, в голове полная путаница, и я не знаю, с чего начать.
Ли Шубай с лёгкой улыбкой качнул головой, налил чашку чая и подал ей. Удерживая чашу тремя пальцами, он молча смотрел на неё и тихо спросил:
— Ты и сама видишь, как развиваются события, они уже давно вне моей власти. Если я предложу ещё раз покинуть столицу и укрыться подальше от распрей, согласишься ли ты?
Хуан Цзыся смотрела на его пальцы — то, как он держал чашу, навеки запечатлелось в её памяти. Ярко-зелёный настой и чаша цвета застывшей воды в его трёх белых и длинных пальцах… Когда они встретились впервые, она не видела его лица, а лишь наблюдала за его руками сквозь резные щели шкафчика под сиденьем повозки — цвет и облик цветов груши в весенней воде.
В то время она и помыслить не могла, что настанет такой день.
И представить не могла, что она, вытащенная им из-под сиденья в столь жалком виде, станет однажды самым близким ему человеком в этом мире, и когда здание будет готово рухнуть, они, рука об руку, пройдут сквозь бури и ливни, не оставляя друг друга.
Поэтому она покачала головой и лишь спросила:
— Если я уйду прочь от бури и буду ждать там, где тишь да гладь, сможете ли вы гарантировать, что сумеете выйти сухим из воды и не заставите меня ждать напрасно?
Ли Шубай пристально смотрел на неё и спустя несколько мгновений медленно покачал головой:
— Я не могу этого гарантировать.
Уголки её губ приподнялись в улыбке — трудной, но преисполненной непоколебимой решимости:
— В таком случае, я лучше останусь здесь. По крайней мере, так я смогу быть к вам ближе.
Ли Шубай молча поднял руку и, нежно коснувшись её волос на висках, произнёс:
— На самом деле, я очень не хочу, чтобы тебя задели эти ветра и ливни.
Хуан Цзыся подняла руку и накрыла ею тыльную сторону его ладони, негромко спросив:
— Вы знаете… о деле Чжан Синъина?
Ли Шубай кивнул:
— Мне уже известно.
— Тогда знаете ли вы о том, что отец Чжан Синъина… Чжан Вэйи, сегодня покончил с собой, бросившись с городской стены ворот Кайюань? — снова спросила Хуан Цзыся.
В глазах Ли Шубая не поднялось ни единой волны, он лишь безучастно отозвался:
— Слышал, что перед смертью он яростно обличал меня в намерении свергнуть императорский двор. Похоже, предубеждения людей в Поднебесной по отношению ко мне станут ещё глубже.
Хуан Цзыся в изумлении поспешно спросила:
— Это случилось совсем недавно, и я приехала в повозке прямиком от ворот Кайюань. Неужели Ваше Высочество уже об этом знает?
- Сопровождаем Будду до самого Запада (送佛送到西, sòng fó sòng dào xī) — пословица, означающая необходимость доводить начатое доброе дело до самого конца. Фраза «сопровождать Будду на Запад» — это прямая отсылка к одному из четырех главных классических романов Китая — «Путешествию на Запад» (西游记, Xī Yóu Jì). В эпоху Тан реальный монах Сюаньцзан отправился из Чанъаня в Индию, чтобы привезти подлинные буддийские каноны (сутры), так как переводы в Китае того времени были неточными. Индия находится к западу от Китая. В те времена её называли Тяньчжу (Ситянь — «Западные небеса»), считая её священной землей, где обитает сам Будда. В романе император поручает монаху этот путь, а в помощники ему дают магических существ (Сунь Укуна и других). Поскольку Сюаньцзан несет в себе частицу святости и выполняет волю Будды, его миссия — это буквально возвращение к «Истоку» на Запад. ↩︎
