Суй Юаньцин, подобно постороннему, холодным взглядом взирал на происходящее. Отбросив ревность, негодование и горечь поражения, он смотрел на эту битву за город и едва ли не желал признать её совершенной.
Генерал на коне должен погибнуть на поле боя. Если бы смерть настигла его в таком великом сражении, в глубине души Суй Юаньцин ощутил бы даже некое облегчение и освобождающую радость.
После оглушительного грохота ворота города наконец были выбиты. Лицо помощника командующего было залито кровью; растолкав мечущихся в панике по городской стене защитников, он отыскал Суй Юаньцина и рухнул перед ним на колени:
— Шицзы, ворота проломлены, Канчэн действительно не удержать!
Моросящий дождь стал гуще. Суй Юаньцин слегка повернул голову и, глядя на него с рассеянной усмешкой, выплюнул лишь два слова:
— Проваливай.
Помощник не понял смысла этих слов, а Суй Юаньцин уже принял оружие из рук личного воина и среди мечущихся, точно безголовые мухи, защитников неспешным и ленивым шагом двинулся против людского потока вниз с городской башни.
Помощник смотрел ему в спину, втайне гадая: уж не лишился ли тот рассудка?
Как только городские ворота пали, защитники в ужасе бросились врассыпную.
Мелкий дождь, прежде подобный коровьей шерсти1, постепенно сменился каплями размером с бобы, которые редкими бусинами падали из черных туч на небосводе.
Се Чжэн верхом на коне в сопровождении десятка воинов личной охраны въехал в город и столкнулся с Суй Юаньцином в барбакане.
Суй Юаньцин стоял там один на один с конем; у копыт его лошади лежали трупы десятка солдат армии Яньчжоу. С его длинного копья стекала ещё не просохшая кровь. Он с вызовом посмотрел на Се Чжэна и произнёс:
— Ничтожный юнец из рода Се, осмелишься ли ты подойти и принять смерть?
Воины личной охраны по обе стороны от Се Чжэна преисполнились негодования и уже готовы были пришпорить коней, но Се Чжэн преградил им путь своей алебардой, остановив их.
Он равнодушно бросил:
— Назад.
Несколько десятков охранников переглянулись и отступили на несколько чжанов.
Увидев это, Суй Юаньцин ещё больше загорелся жаждой крови и возбуждением. Сжимая в руках копьё, он с силой сжал бока коня и с громким криком бросился в атаку на Се Чжэна.
В этом ударе он использовал всю инерцию скачущего коня, и мощь его казалась сокрушительной.
Однако Се Чжэн неподвижно замер в седле, не сдвинувшись ни на йоту. Его вороной даваньский конь, прошедший с ним через множество сражений, в этой ситуации не проявил ни капли страха.
Лишь когда оружие Суй Юаньцина оказалось прямо перед его лицом, Се Чжэн поднял алебарду, чтобы отразить удар.
Раздался резкий, скрежещущий по зубам звук: полумесяц на лезвии алебарды намертво зажал наконечник копья Суй Юаньцина. Две колоссальные силы столкнулись, и Суй Юаньцин вместе с конём отшатнулся на полшага.
Он стиснул зубы, и лицо его исказилось в яростной гримасе.
Но не успел он вырвать своё оружие, как древко алебарды с силой обрушилось ему на живот.
В мгновение ока Суй Юаньцин почувствовал, будто его пять плотных и шесть полых органов2 разлетелись вдребезги. Когда он вылетел из седла, из его рта брызнула кровь.
Рухнув на землю, он ощутил, как перед глазами потемнело, а всё видимое начало двоиться.
Лишь когда на лицо упали дождевые капли размером с бобы, он ещё чувствовал лёгкую прохладу.
Древко знамени с иероглифом «Суй» на городской стене было перерублено солдатами армии Яньчжоу, ворвавшимися на башню. Порыв ветра подхватил полотнище и бросил его к ногам коня Се Чжэна.
Конские копыта безжалостно растоптали его. Лезвие алебарды, украшенное тёмным золотым узором в виде дракона, прижалось к горлу Суй Юаньцина.
Се Чжэн, удерживая алебарду одной рукой, взирал на него с высоты седла с тем же безразличием, с каким смотрят на муравья:
— Неужели всё воинское мастерство, которое Суй-шицзы оттачивал эти десять с лишним лет, ушло только в язык?
Суй Юаньцин не обратил внимания на эту насмешку. Его рот был полон крови, но, глядя на неясный силуэт перед собой, подобный неприступной горной вершине, он радостно рассмеялся:
— Убей меня, да покончи с этим быстро.
Се Чжэн холодно посмотрел на него, но убрал алебарду и приказал стоящим за спиной личным воинам:
— Связать его и увести.
Личные воины шагнули вперёд, чтобы потащить Суй Юаньцина, но тот прохрипел:
— Се Чжэн, если уж помирать, то от твоего клинка — так я смирюсь охотнее. Эти палачи недостойны рубить мою голову!
Дождь становился всё гуще, оставляя на камнях мостовой пятна размером с конские бобы3.
Се Чжэн уже проехал несколько шагов вперёд, но, услышав это, обернулся и бросил равнодушно:
— Есть один человек. Когда Суй-шицзы увидит его, возможно, уже не будет так спешить на тот свет.
Суй Юаньцина быстро связали и увели охранники.
Гунсунь Инь, опоздавший к самому началу, прикрывал голову веером из перьев, спасаясь от усиливающегося дождя. Он цокнул языком:
— Надо же, стоило начаться этой грозе с дождём, как Канчэн пал?
Се Чжэн не обратил на него внимания. Направив коня вглубь города, он отдал приказ своим военачальникам:
— Когда основные войска войдут в город, не сметь причинять вред мирному населению.
Военачальники один за другим сложили руки в приветствии и ответили согласием.
Грозовые тучи, скопившиеся над Канчэном, в итоге разродились ливнем, который не прекращался день и ночь.
В комнате ярко горели свечи. Се Чжэн сидел с обнажённым торсом; при тусклом свете пламени его плотные мышцы казались ещё более рельефными.
На его спине алела длинная косая рана, пересекавшая её целиком. С краёв она уже затянулась коркой, но посередине снова разошлась. Бурые струпья вперемешку с алой плотью и кровью выглядели крайне пугающе.
Он даже не нанёс лекарство, а просто взял кусок чистой белой ткани и начал обматывать тело. От боли на лбу выступил холодный пот, но он и бровью не повёл.
Снятая одежда была небрежно брошена на низкий столик неподалёку. Среди вещей выделялась грубо вырезанная деревянная фигурка человечка с высокомерно приподнятыми уголками глаз.
Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вбежал возбуждённый Гунсунь Инь, чтобы доложить:
— Я сводил того по фамилии Чжао к Суй Юаньцину, и ты даже не представляешь…
Его голос внезапно смолк. Увидев истерзанную спину Се Чжэна, он нахмурился и спросил:
— Когда это тебя так сильно ранило?
Лицо Се Чжэна оставалось ледяным. В несколько движений он закрепил повязку, завязав узел, и набросил внешнее одеяние:
— Ранили, когда брали Чжао Сюня.
Гунсунь Инь крайне удивился:
— Неужели семья Чжао может позволить себе столь искусных охранников?
Се Чжэн сразу сменил тему:
— Что там с Суй Юаньцином?
От прежнего возбуждения Гунсунь Иня не осталось и следа. Он лишь произнёс:
— Передумал умирать. Теперь жаждет только вернуться в Чунчжоу, чтобы прикончить своего фальшивого брата и спасти мать.
Договорив, он снова переключился на раны Се Чжэна. Окинув взглядом столик и не заметив там флаконов с лекарством, он нахмурился ещё сильнее и спросил:
— Рана на твоей спине так разошлась, а ты даже не смазал её?
Он подозрительно добавил:
— Я ещё раньше заметил, что после возвращения ты сам не свой. Неужели снова повздорил с Фань-гунян?
Се Чжэн внезапно ледяным тоном велел ему уйти:
— Если больше ничего нет, проваливай.
Гунсунь Инь опешил, поняв, что угадал. Он редко видел Се Чжэна в таком мрачном расположении духа и рассудил, что ссора, должно быть, вышла нешуточная, поэтому оставил попытки подшучивать.
За годы дружбы он хорошо изучил характер этого человека и понимал, что сейчас лучше не лезть под горячую руку. Выходя из комнаты, он лишь мельком глянул на фигурку на столике.
В комнате Се Чжэна не могло быть такой уродливой безделушки; скорее всего, он привёз её с собой из Чунчжоу.
Отойдя подальше от дверей, Гунсунь Инь подозвал личного воина и вкрадчиво прошептал:
— Ступай в Чунчжоу…
- Мелкий дождь, подобный коровьей шерсти (牛毛般的细雨, niúmáo bān de xì yǔ) — метафора для обозначения густого и очень мелкого, моросящего дождя. ↩︎
- Пять плотных и шесть полых органов (五脏六腑, wǔzàng liùfǔ) — собирательное название всех внутренних органов человека в традиционной китайской медицине. ↩︎
- Размером с конские бобы (蚕豆大小, cándòu dàxiǎo) — устойчивое сравнение для описания размера крупных капель дождя или градин. ↩︎
Ох и лис этот юный Джугэ Лян: модный веер, белые одежды.. Инь-небожитель))). Одного взгляда на фигуру хватило, чтобы понять куда отправить гонца для улучшения настроения генерала;). Благодарю за перевод!
И еще пятьдесят глав они будут по-отдельности разбирать старое дело и страдать. Еще женить его император вздумает, тоже страдашки.. Или ей брак пожаловать.